Ее безумные звери - Э. П. Бали

— В последний раз, когда я превратилась в орла, ты выпрыгнул из окна, чтобы догнать меня.

Этого воспоминания достаточно, чтобы у меня по всей коже побежали мурашки. Пошли слухи о невероятной силе телекинеза Лайла, и что он может подниматься на большую высоту, и если они не боялись его раньше, то теперь точно боятся.

— Я не собираюсь извиняться за это, — строго говорит он. — Ты пыталась убежать от меня.

Я ухмыляюсь.

— Верно. Но больше никогда.

— Иди сюда, Генри, — Лайл протягивает руку. — Я присмотрю за тобой, пока Лия летает.

Мой голубой пушистый комочек послушно левитирует на подставленную ладонь.

Ни Косы, ни Ксандера не видно, пока мы с Лайлом следуем за толпой на улицу. Уже слышны радостные волчьи завывания и пугающее, но в то же время игривое рычание кошачьих. Вдалеке раздается пронзительный крик сокола.

Сердце щемит в предвкушении ветра в моих перьях. Взволнованная, я выбегаю на солнце, стягивая футболку через голову.

Лайл с ворчанием делает шаг вперед, чтобы заслонить меня от других студентов на лужайке. Но никто из них даже не смотрит в мою сторону, пока я снимаю спортивные шорты. Все слишком взволнованы, выбегая на поле для Охотничьих игр, чтобы обращать внимание на обнаженные тела других.

С возбужденным смехом я подпрыгиваю в воздух и в мгновение ока превращаюсь в ворох перьев. С довольным вздохом я расправляю крылья, взмахиваю ими и набираю высоту, стремительно удаляясь от зеленого газона. В небе парят хищные птицы, прямо под опасным сверкающим куполом, который поджарит нас, если мы подлетим слишком близко.

Я присоединяюсь к ним, держась на почтительном расстоянии, мысленно радуясь ощущению легкости и раскрепощения. За последние несколько дней было слишком много напряжения, и это именно то, что нужно всем нам. Меня переполняет гордость за мою пару, он действительно хорошо справляется со своей работой.

Клюв замечает меня сразу. Я никогда раньше не видела его анимуса, но по его белому капюшону становится ясно, что это белоголовый орлан. Он издает клич в знак приветствия, и я отвечаю ему тем же, а затем поднимаюсь выше, чтобы улучшить обзор.

На прошлой неделе я пролетала над Академией, но у меня не было возможности оценить ее красоту. Слева от меня тянется длинная подъездная дорожка, ведущая к главной дороге, и воспоминание о том, что там произошло, внезапно вспыхивает в моей голове. По той длинной пустой дороге они увезли Дикаря. И в этот же момент они увозили Сабрину, девушку, которая постоянно держит отмычки в кармане, потому что ей невыносима мысль, что она когда-нибудь снова окажется в плену. Я съеживаюсь, прежде чем развернуться спиной к дороге.

Я слежу за движениями моего льва, когда он крадется сквозь толпу учеников. Мой золотой свет среди массы меха, шкур и перьев. Генри — голубой шарик, сидящий на макушке пышной золотисто-бронзовой гривы, с любопытством моргает по сторонам большими черными глазами.

Волки гоняются друг за другом перед школой, пиная футбольный мяч, и я вижу среди них Ракель. Минни легко узнать, потому что шкура белого тигра Йети — редкое явление среди остальных оттенков, то же самое со счастливой золотистой Стейси рядом с полностью черной шкурой львицы Коннора. Спрятавшись в кустах, где их могут видеть только птицы, группа неспаренных зверей в человеческом обличье развлекаются втроем.

Кажется, этим утром все вышли на улицу, хотя я не вижу здесь ни шкуры, ни хвоста черного дракона. Без сомнения, школьный купол слишком мал, чтобы Ксандер мог как следует расправить крылья. В этот момент мне его немного жаль, потому что он наверняка где-то в углу выкуривает свои чувства.

И тут я замечаю его.

Другой небесный брачный знак ждет меня внизу, на земле.

Коса — единственный человек среди моря зверей, прислонившийся к черному кирпичу столовой. Одинокая фигура с руками в карманах, спокойно наблюдающая за царящим легкомыслием с холодной оценкой. И тут я чувствую укол новой боли. Ему, должно быть, одиноко, ведь у него нет стаи, с которой он мог бы плавать, когда перекидывается. Нет открытого пространства, где он мог бы просто быть свободным. Подземный бассейн, которым он иногда пользуется, большой, но это не океан. Каким-то образом этот проницательный взгляд находит меня в массе крыльев, когда я кружу прямо под шипящим электрическим куполом. Какой-то рывок внутри меня заставляет снизиться.

Изменение в воздухе щекочет мои хищные инстинкты, и я знаю, что это Клюв пикирует на меня сверху. Он ныряет и проносится мимо, достаточно близко, чтобы зашуршали перья на конце моего левого крыла. Я смотрю на него с весельем и удивлением. Должно быть, ему нравится играть со смертью, потому что массивная голова Лайла поворачивается к нам, его янтарные глаза темнеют и фокусируются на изящно взмывающем теле орлана.

— Я хочу, чтобы ты спустилась вниз, Регина, — звучит его тихий, смертоносный голос в моей голове, хотя его взгляд хищно устремлен на Клюва.

Я низко проношусь мимо своего льва, посылая встречный ветер по его великолепной гриве и заставляя Генри быстро моргать.

— Хм, но мне очень нравится высоко, — застенчиво говорю я. — И оставь Клюва в покое. Он хороший парень.

— Значит, теперь он «Клюв»?

Я только хихикаю в ответ. Но потом он говорит нечто, от чего у меня трепещут крылья.

— Не заставляй меня заявлять на тебя права прямо на траве перед твоими друзьями, Регина.

— Ты грязное животное.

— Это не то, что ты говорила вчера днем. Или прошлой ночью. Или этим утром. На самом деле, я думаю, что ты сказала…

В нашу маленькую беседу вторгается еще одно существо, холодное, как Антарктика, мощное, как океанская волна.

— Тебе следует перекинуться, Аурелия, — голос Косы звучит буднично. — Попробуй еще раз в львицу.

Я едва не рухнула вниз от ужаса.

— Ты, должно быть, шутишь, — выдыхаю я, разворачиваясь, чтобы снова увидеть акулу.

Он пожимает своими широкими плечами в идеально сидящей на них фирменной черной рубашке.

— Считай это своим дебютом.

Давно укоренившийся страх пронзает мою грудь, внутренности. Он посылает острую боль через заживающие раны, заставляя мое сердце бешено колотиться.

— Ты паникуешь, — безапелляционно заявляет Коса. — То, что ты Костеплет, может стать твоим величайшим оружием, Аурелия, но это также может стать и твоим величайшим врагом. Ты можешь выбирать, как все закончится. Против твоей воли или вместе с ней.

Лайл удивляет меня, когда соглашается.

— Лучше сейчас, на твоих собственных условиях.

Я вспоминаю, что теперь обязана повиноваться Косе. Что-то в моей крови привлекает мое внимание