Ее безумные звери - Э. П. Бали
— Сабрина прислала фотку, — говорит Стейси. — Как обычно, своего ужина. Но смотрите, близнецы купили ей «Ред Рустер».
— Скучаю по их сырным наггетсам, — вздыхает Коннор, разглядывая в зеркале подол своего платья сзади. — Подруга живет на полную катушку. Надеюсь, она получит там то, за чем поехала, пусть даже из-за этого пропускает бал.
— У них там куча всяких развлечений. — Минни распыляет лак с блестками, создавая сияющий нимб вокруг своих розовых кудрей. — Коса реально сделал это место крутым… — Она встречается со мной взглядом в зеркале, и ее глаза подозрительно блестят.
Все в порядке, — мысленно транслирую я ей. — Мы притворяемся, помнишь?
Она едва заметно кивает и натягивает фальшивую улыбку.
— Этот цвет тебе очень идет, Лия!
Лайл и Дикарь сами выбрали в интернете это сапфирово-синее платье с вырезом сердечком. Лайл сказал, что оно подчеркивает цвет моих глаз. Но каждый раз, когда я смотрю на этот океанский оттенок, все, о чем я могу думать, — это Коса.
По телу пробегает дрожь. Я пытаюсь отмахнуться от нахлынувших мыслей и тянусь поправить локон в прическе Стейси, часть волос у которой поднята наверх, оставляя остальные струиться по спине. Она выглядит потрясающе в канареечно-желтом костюме-двойке, открывающем узкую полоску живота, в то время как на Конноре багровое платье с оборками, которые он сам пришил по диагонали вдоль кромки глубокого разреза на юбке.
Ракель выбрала стальной серый костюм, выгодно оттеняющий цвет ее глаз, и сексуальную белую рубашку, расстегнутую до середины груди.
Минни осталась верна своему фирменному ярко-розовому, выбрав шелковое платье с глубоким вырезом-водопадом.
Вместе мы выглядим безупречно, хоть картину пиши.
Юджин, со своей стороны, последние недели две ходит за мной буквально по пятам. Не знаю, Дикарь ли потребовал, чтобы за мной присматривали, но малыш стал моей верной тенью. Сегодня вечером ему придется остаться в корпусе, и я проверяю, открыто ли окно, чтобы он мог увидеть, как мы чинно шествуем к обеденному залу.
Если бы только я могла насладиться этой ночью… Я с тревогой кошусь на часы над зеркалом Минни. Уверена, Минни повесила их сюда сразу, как заселилась, — как тонкий намек своим зверям, но сейчас я смотрю на циферблат с нервной дрожью.
— Пора идти!
Мы все выходим из жилого корпуса стаи, вливаясь в поток таких же разодетых зверей. Пернатые сверкают пайетками и ярким оперением, кошачьи вышагивают в галстуках с леопардовым принтом и меховых накидках. Волки выбрали дерзкие платья и костюмы в серебряных, синих и черных тонах, а гиены нарядились в черное кружево и кожу.
Шумной процессией мы двигаемся к обеденному залу. Закатное солнце играет на украшениях и блестках для тела, отчего мы сияем, словно нить драгоценных камней. Дикарь, Лайл, Мардук и Йети ждут нас в стороне от входа, награждая хмурыми взглядами любого, кто смеет посмотреть в их сторону.
Похоже, мое паршивое настроение заразно.
Стайка волков перед ними расступается, и мои мужчины предстают предо мной во всей красе.
Лайл в костюмах всегда как дома, но в смокинге я его еще не видела. Элегантная черно-белая тройка с жилетом, золотой цепочкой и бабочкой превращает его в современного Адониса. Золотистые волосы аккуратно убраны в безупречный хвост на спине, но, несмотря на этот лоск, любой разглядит яростного зверя, который притаился под его кожей. Это выдает осанка, жесткая линия челюсти и опасный блеск янтарных глаз. От этого зрелища анима внутри меня трепещет крыльями, и я изо всех сил стараюсь не покраснеть, когда наши взгляды встречаются.
Дикарь, напротив, носит черную рубашку и строгие брюки так, словно они причиняют ему физическую боль. Он дергает за воротник, раздраженно рычит, а затем прямо у меня на глазах срывает галстук и швыряет его на землю. Его волосы чисто вымыты и уложены, но я вижу, что он уже успел несколько раз запустить в них пятерню, а его ореховые глаза обещают скорую расправу каждому, кто посмеет косо на него взглянуть. Но когда его взгляд наконец падает на меня, он оживляется, и хмурая маска исчезает. Я невольно хлопаю ресницами под их пристальным вниманием, пока оба парня тут же шагают мне навстречу. Дикарь при этом бесцеремонно отпихивает попавшегося под руку кошачьего.
Минни хихикает, когда Мардук в новом смокинге театрально падает на колени, хватаясь за сердце и признаваясь в вечной любви. Трудно не любить этого парня, пусть он даже абсолютно чокнутый и местами очень странный. Йети дергает Минни за золотую свисающую сережку, за что тут же получает удар под дых, от которого почему-то заливается румянцем.
Дикарь уже раскрывает объятия, чтобы сгрести меня в охапку, но Лайл выставляет руку, останавливая его.
— Если, — громко заявляет Коннор у меня за спиной, — зверь желает поцеловать свою Регину перед мероприятием и при этом достаточно джентльмен, чтобы не испортить ей макияж, он может поцеловать ее в шею.
— Абсолютно верно, Коннор, — соглашаюсь я, прежде чем сделать шаг к своим мужчинам и подставить шею.
Лайл не сдерживает тихого рычания, когда я так покорно открываюсь ему, но целует нежно, прямо в нашу брачную метку. Дикарь театрально вздыхает, но подается вперед и проводит языком вверх по моей шее — да так, что Стейси громко ахает.
— Ты само совершенство в человеческом теле, — шепчет Дикарь. — После ужина я задеру твои юбки, и мы с Лайлом так жестко оттрахаем тебя за залом, что ты собственное имя забудешь.
Коннор давится собственной слюной, из-за чего Ракель приходится похлопать его по спине.
Дикарь отстраняется и как ни в чем не бывало расправляет манжеты рубашки, делая вид, будто совершенно не понимает, почему все вокруг на него уставились.
Дикая Мать, помоги мне.
Потому что сейчас мне помогут только молитвы.
Когда двери обеденного зала наконец распахиваются, мы заходим внутрь и видим, что столы сдвинуты к стенам и украшены белыми скатертями, зажженными свечами и приборами, а в центре оставлено место для танцев. Там, где раньше стояли столы раздачи, теперь расположились двое волков со звуковой аппаратурой и диджейским ноутбуком.
— Сегодня вам выставляют оценки, — напоминает Тереза, выглядящая сногсшибательно в глубоком казуаровом синем брючном костюме. Ее слова мгновенно охлаждают пыл парочки гиен, собиравшихся толкнуть друг друга, и мы направляемся к столам настолько чинно, насколько это вообще возможно. Стая Минни и моя оказываются за одним столом, по соседству с остальными нашими друзьями-анимами и их парами. Поскольку в Академии Анимус соотношение
