Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

– Я не могу, прости. Но, думаю, скоро мы все узнаем.

С тяжелым вздохом Тутмос поднялся и удалился, не попрощавшись и даже не извинившись за раннее вторжение. Что ж, как бы тепло он ни относился к Мерит – Нефертити всегда затмевала для него всех, тут жрица не обманывалась. Но разве она могла сказать, что ее подруга и его возлюбленная скоро может оставить их?..

Вечером в соседней комнате Мутнеджмет на повышенных тонах жаловалась сестре, из-за чего Мерит никак не могла сосредоточиться на своей медитации. Рада была бы не подслушивать, но обрывки разговора долетали через окно.

– Она упивается своей властью! Ей никто не указ. Считает, что ткнет своим изящным пальчиком в любого мужчину – и каждый должен пасть ниц перед ней!

– Почему тебя так беспокоит вся эта история с военачальником? – спросила Нефертити куда тише, чем говорила Мутнеджмет, и эти слова Мерит едва уловила.

– Потому что… потому что Хоремхеб особенный. Молод, как мы с тобой, но уже успел прославиться, представляешь? Старшие военачальники прочат ему блестящее будущее. Поговаривают, сравниться с ним может только Рамос, глава отряда Соколов, который служит самой царице.

Мерит невольно вздрогнула. Мутнеджмет говорила о том самом Рамосе? Сколько же они не виделись… жрица пыталась вспомнить. И, получается, он поднялся, завоевав доверие самой царицы.

– Хоремхеб уже проявил себя на границах как талантливый полководец, – продолжала щебетать Мутнеджмет, и Мерит снова прислушалась, отложив мысли о старом друге. – А как он управляется с оружием и колесницей! Боги, он словно герой древности, ты бы видела…

В ее голосе звучало такое неподдельное восхищение, что Мерит быстро все поняла. Как и Нефертити.

Мутнеджмет, искавшая себе выгодную партию при дворе, влюбилась. Настолько, что готова была ехать за этим воином даже в дальний гарнизон, хоть прежде и клялась, что в замужестве для нее важна не любовь, а достойное положение.

– Он при дворе не так давно. Искренне предан молодому фараону – они, кажется, обучались вместе… Но эта… эта Киа вносит между ними раздор. А я уже успела убедиться, как искусно она умеет стравливать между собой других. Пара слов тут, парочка – там, и вот уже люди готовы вцепиться друг другу в глотку, хотя слова-то те были насквозь пропитаны ложью.

– Вот поэтому я никогда не желала жить во дворце. – Нефертити тихо рассмеялась. – Очень уж много там таких людей.

– Нет, далеко не все. Просто… Боги, она просто слишком избалована. Перед старшими вельможами – сама любезность, гордость своего папочки. А уж как юлит и танцует перед царицей! Да только госпожа Тэйи зрит в самую суть и не доверяет этой девке ни на песчинку. Приняла в свою свиту, конечно, но внимательно за ней приглядывает. Что ж, по крайней мере после вчерашнего разговора я поняла, почему царица не выгнала ее в храм.

– А что ты думаешь о молодом фараоне, Мутнеджмет?

– Ох, это… это ты должна увидеть сама.

– Он в самом деле так уродлив, как о нем говорят?

– Настолько же, насколько ты красива.

– Красота – лишь обертка для глупцов. Что ты скажешь о нем самом?

– Это странное чувство… когда оказываешься рядом с ним, солнце словно сияет ярче. Когда он рассказывает о чем-то, это невероятно завораживает. У него доброе сердце, это правда. Острый ум и проницательный взор. Он бы понравился тебе… если б только над тобой не довлело бремя чужих решений.

Какой-то звук в саду привлек внимание Мерит. Она подошла к окну и отодвинула тонкую кисею, успела увидеть тень, затаившуюся в ночи среди плодовых деревьев у виллы.

Тутмос.

Должно быть, он пришел, чтобы позвать Нефертити на ночную прогулку, но стал невольным свидетелем разговора между сестрами. Слишком уж громко говорила Мутнеджмет.

Мерит не стала выдавать его, не окликнула – скульптор будто сам почувствовал ее взгляд и посмотрел в окно. А потом просто развернулся и скрылся в зарослях.

Царица в сопровождении Нефертити покинула Хент-Мин, как и говорила, через день. Но, к изумлению Мерит, подруга не взяла ее с собой. Впервые не взяла с собой, а ведь поездка была такой важной! Кто же защитит Нефертити в этом змеином клубке при дворе? Кто даст совет или предсказание, если потребуется? Это больно ранило, хоть жрица и понимала – вины подруги в том нет. Нефертити извинилась перед ней, объяснила, что это царица настояла на том, чтобы Мерит не ехала с ними. Тутмос порывался сопроводить Нефертити под видом стража, но девушка попросила остаться и его. Мерит понимала почему. Разве можно позволить возлюбленному стать свидетелем грядущей встречи?

Господин Нехеси, наставник Эйе и Мутнеджмет, тоже остался в Хент-Мине. Дела сепата требовали внимания, особенно во времена столь темные, когда солнечная ладья прежнего фараона уходила в горящий запад, а рассвет фараона нового еще не настал. Нефертити отбыла в недобрый час. Мерит не могла избавиться от тревоги, чувствуя – быть беде. А на вилле управителя сепата воцарился дух тяжелого напряженного ожидания.

Тутмос избегал встреч с Мерит – видимо, счел ее отказ все рассказать и объяснить предательством. Обрывки разговоров, которые он услышал, явно навели его на ненужные мысли, которыми теперь он изводил себя. Жрица не пыталась с ним объясниться – старалась отвлекаться на небольшие поручения, которые давал ей Эйе или господин Нехеси, и не нагнетать еще больше тревог.

В ночь, когда по ее расчетам Нефертити уже должна была прибыть во дворец, Мерит приснился сон.

Сначала она оказалась в пиршественном зале, стены которого невероятно искусно были расписаны яркими сценами. Были здесь и птицы в зарослях папируса, и камышовые коты, охотившиеся на них, а в голубых водах Великой Реки плавало множество рыб. Полы зала украшали расписные плиты, продолжавшие сцены природы.

Здесь собирались многочисленные гости, но Мерит была для них лишь бесплотной тенью. И их самих видела такими же бесплотными, не различая лиц. Светлые одеяния, блеск золота и яркость самоцветныхи фаянсовых амулетов. Шелест безликих голосов. Недобрые сплетни? Или, наоборот, благословения? Кажется, сейчас, в этом видении, было неважно.

Впереди на небольшом возвышении вместо золоченого трона стояло резное деревянное кресло. Мерит видела худощавую фигуру сидевшего там мужчины, но никак не могла разглядеть его черты – гости будто нарочно заслоняли его. Но она узнала тот самый голос, певучий, завораживающий, наполнивший весь зал. Солнечный жрец – нет, молодой фараон – рассказывал собравшимся о строительстве нового святилища в Ипет-Сут, которое возобновится, когда закончатся погребальные ритуалы.

Потом картина изменилась. Царица