Рождество в Сидар-Ридж - Кэтрин Коулc
— Эй! — огрызнулась я.
Он закрыл глаза и простонал.
Этот звук ударил куда-то глубоко, разлился по мне и заставил сжаться внутри.
Когда Ноа открыл глаза, они стали темнее.
— Соскучился по твоему тесту. Лучшее, что я ел.
Во рту пересохло.
— Уверена, ты мог попросить рецепт у мамы.
Он не отвел взгляда.
— Это было бы не то. Всегда вкуснее, когда делаешь ты.
В груди вспыхнули тоска и боль, а за ними — злость.
— Насколько я помню, тебе предлагали бесконечный запас теста, а ты от него отказался.
— Фасол…
— Не надо, — перебила я. — Мы будем делать вид, что нормально ладим, ближайшие пять дней, а потом вернемся к своим обычным жизням.
Может, эта встреча лицом к лицу наконец поможет мне его отпустить. Может, я встречу кого-то и перестану сравнивать с мужчиной, который стоит сейчас рядом. Может, я наконец двинусь дальше.
Ноа сместился, его профиль оказался на краю моего зрения. Челюсть напряглась, знакомая дрожь мышцы выдала, как он борется с собой.
— Кто тебе писал раньше?
Я нахмурилась.
— Писал?
— В твоей комнате. Ты увидела что-то на телефоне и расстроилась.
Живот неприятно сжался. Это была тема, в которую мне совсем не хотелось посвящать Ноа. Когда мой первый парень из школы мне изменил, Ноа поставил ему фингал и добился, чтобы его больше не приглашали ни на одну вечеринку до выпускного. Узнай он, что выкинул Луис, мой начальник вполне мог бы оказаться в неглубокой могиле.
— Я же сказала. Рабочие дела, — ответила я и достала еще одну ложку, зачерпнув тесто.
— Ты по-прежнему врешь как ни в чем не бывало, — бросил Ноа.
Я резко повернулась к нему, с ложкой в руке.
— Что бы ни происходило, это мое дело. Не твое. Ты сделал свой выбор очень давно.
— Фа… — Он не договорил — телефон звякнул.
Ноа потянулся к аппарату на столе.
— У тебя здесь ловит? — спросила я.
— У меня не ловило, но, может, теперь иногда появляется связь, — сказал он, нахмурился, глядя на экран, а потом повернул телефон ко мне. Это было сообщение, адресованное нам с Ноа.
Джастин: Плохие новости. Перевал на Сидар-Ридж закрыли. Дорожный патруль говорит, что утром откроют, но на ночь нам придется взять отель по эту сторону горы. Постарайтесь не поубивать друг друга, пока мы не доберемся.
Ругательства, пронесшиеся у меня в голове, заставили бы покраснеть любого моряка. Я застряла в домике с мужчиной, который разнес мое сердце в клочья. Наедине. Великолепно. Просто великолепно. По крайней мере, хуже уже быть не могло.
А потом погас свет.
6
Ноа
В тот самый момент, когда погас свет, нас накрыла темнота. Я и не заметил, как по дороге исчез дневной свет, но должен был догадаться. Зимой на Тихоокеанском Северо-Западе ночь наступает рано. В четыре тридцать, особенно так далеко на севере, может быть уже кромешная тьма.
— Ноа?
Голос Сав прорезал темноту, и я уловил легкую дрожь. Мне бы радоваться, услышав свое имя с ее губ после стольких лет, но я не мог. Не когда в нем слышался страх.
Саванна никогда не любила темноту. Не до ночников, конечно, но в студенческие годы она всегда оставляла свет на кухне, а дома, в детстве, — в ванной.
— Все нормально. Скорее всего, буря задела линии электропередачи. Сейчас найду фонарик. — Я пошарил по ящикам. Где-то здесь точно должен быть старый добрый ящик со всяким хламом.
— Здесь есть генератор или что-то вроде того? — с надеждой спросила она.
— Не думаю. По крайней мере, в документах, которые компания прислала, когда я подписывал договор, об этом не было ни слова. — Пальцы наткнулись на ножницы, и во мне вспыхнула надежда. Я пошарил дальше, пока не нащупал цилиндрический предмет. Есть.
Я включил фонарик, и кухня осветилась ровно настолько, насколько нужно. Луч выхватил лицо Сав. Она была чуть бледной, влажные волосы обрамляли лицо. Я нахмурился.
Мокрые волосы, когда нет отопления, — это плохо. Черт.
— Пойдем. Кажется, я видел свечи в кладовой, — сказал я.
Вместо язвительного комментария Сав пошла следом. Я шагнул в просторную кладовую, водя лучом по полкам.
— Ну, с голоду мы точно не умрем, спасибо твоей страсти скупать все крекеры, чипсы и снеки, какие только существуют.
— Снеки — это образ жизни, — огрызнулась Сав.
Эта вспышка задора меня немного успокоила. Значит, она не так уж напугана, раз может огрызаться. Луч фонарика остановился на свечах в углу. Их было не меньше двух дюжин. Скорее для званых ужинов, чем для экстренных случаев, но сойдут. Рядом лежали еще два фонарика, один — в виде лампы. Его я и протянул Саванне.
— Спасибо. — Она тут же включила его, и свет едва не ослепил меня.
— Черт, — пробормотал я. — Этим можно сетчатку выжечь.
— Зато мы не будем сидеть в темноте.
— Если только не сядут батарейки.
Я поймал ее взгляд. В янтарных глазах мелькнула тревога.
— Если свет не появится через час-два, надо экономить, — сказала она.
Она была права. Но сейчас было важнее другое. Например, то, что отопление не работало.
— Я схожу за дровами с крыльца и разожгу камин в гостиной.
Саванна кивнула.
— Я посвечу тебе.
Ее спокойное согласие после нескольких часов взаимной колкости почти удивило меня. Но я был только рад.
— Спасибо.
— Не за что.
Мы подошли к входной двери. Домик упирался в лес, который казался бесконечным. Холт говорил, что поблизости есть еще несколько домиков, но с участка их не было видно, и создавалось ощущение полной изоляции. Раньше это казалось плюсом аренды, но сейчас заставляло меня нервничать.
Саванна подняла фонарь повыше, чтобы мне было лучше видно. Я наполнил брезентовую сумку на крыльце охапками дров. Мы сходили туда и обратно четыре раза, прежде чем я решил, что нам хватит на ночь и на следующий день.
Я присел перед огромным камином в гостиной, складывая поленья пирамидой.
— На столике были какие-то буклеты. Передай один или два.
Саванна бесшумно отошла и вернулась через несколько секунд. Она протянула мне буклет про катание на собачьих упряжках и еще один — про прогулки на снегоступах с гидом. Я смял их и подложил под дрова. Схватив зажигалку рядом с камином, я поджег бумагу. Она легко занялась, но я задержал дыхание, пока огонь не перекинулся на поленья.
Откинувшись на пятки, я посмотрел на Сав. Она смотрела в пламя, и огонь заставлял ее кожу светиться. Боже, какая же она красивая. Из тех лиц, на которые можно смотреть бесконечно. Каждый
