Рождество в Сидар-Ридж - Кэтрин Коулc

Черт.

И тут я осознала еще кое-что. Большое тело, прижатое ко мне сзади. Тело Ноа. И его член нашел себе место, уютно устроившись между моих ягодиц.

Я сорвала с себя одеяло и рывком вскочила на ноги. Этого не происходило. Я не могла чувствовать мышцы Ноа, его член или что-либо еще. Это просто… НЕТ.

Мое резкое бегство заставило Ноа тоже подскочить.

— Что случилось? Ты в порядке?

Лицо залило жаром.

— Нет, я не в порядке.

Он насторожился, уловив мой тон.

— Что не так?

— Что не так? — взорвалась я. — У тебя стояк пытался устроить себе экскурсию через черный ход. Вот что не так.

Его губы дернулись.

— Экскурсию через черный ход?

Легкое движение его идеальных для поцелуев губ взбесило меня окончательно.

— Слушай, ты, увалень переросток. Мне неинтересны игры с задницей, и даже если бы были — точно не с тобой.

Улыбка исчезла.

— Повзрослей, Сав. У меня утренняя эрекция. Это нормальная реакция, когда прижимаешься к теплому телу. К любому теплому телу.

Его слова ударили по лицу, и я ощутила всю силу этого удара.

— Поверь, Ноа, я прекрасно знаю, что ты ко мне ничего не чувствуешь. Мне не нужно, чтобы ты тыкал этим мне в лицо снова и снова. Но и размахивать своим волшебным членом в знак приветствия тоже не нужно. Просто держи его подальше от меня.

Выражение его лица потемнело, грудь вздымалась от неровного дыхания.

— Ты думаешь, меня к тебе не тянет?

Я уставилась на него, почти разинув рот. Мне хотелось сказать тысячу вещей, но вместо этого я просто вернула ему его же слова.

— «Я люблю тебя, Фасолиинка. Но не так».

Мышца на его челюсти снова бешено дернулась.

— Я должен был это сказать.

Я фыркнула.

— Что, за кадром стоял мафиози с пистолетом у твоего виска?

Его серые глаза стали ледяными.

— Ты собиралась выбросить все свое будущее, лишь бы быть рядом со мной. Думаешь, я смог бы с этим жить?

У меня отвисла челюсть.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты разбил мне сердце ради моего же блага?

— Это правда, — отрезал он.

— Да плевать, Ноа. Мне больше нравилось, когда ты просто говорил, что не хочешь меня. По крайней мере, тогда ты не лгал мне в лицо.

— Я хотел тебя. Хотел знать, каково это — войти в тебя так глубоко, чтобы ты чувствовала меня еще днями. Хотел выжечь ощущение твоей кожи в своей душе. Хотел утонуть в твоем вкусе так, чтобы больше никогда не знать ничего другого. Я чертовски хотел тебя, Сав.

Дыхание сбилось. Каждый вдох и выдох налетали друг на друга, пытаясь прорваться.

Ноа медленно двинулся ко мне через комнату.

— Все еще не веришь?

— Нет, — выдохнула я.

Он оказался рядом в одно мгновение. Еще секунду назад стоял в нескольких шагах и вот уже рывком прижал меня к себе.

Мои ноги обвились вокруг его талии, когда Ноа ворвался в мой рот. Это было не нежно — не так, как он умел. Это было отчаянно, властно… почти безумно. И я наслаждалась каждой секундой.

Ноа прижал меня к стене, мои ноги все еще держали его. Пока он терзал мой рот, одна его рука запуталась в моих волосах, а другая скользнула под толстовку и футболку. Эта ладонь накрыла грудь, грубый большой палец прошелся по вершине соска.

Я застонала. Звук и ощущение, перешедшие от меня к нему, только подстегнули его. Ноа вжался в меня, его уже твердый член рвался на свободу из спортивных штанов. Близость к тому месту, где я хотела его больше всего, заставила все внутри меня сжаться и пульсировать от нужды — в большем.

Ноа резко оторвался от моих губ.

— Все еще думаешь, что я тебя не хочу?

Что это было? Какая-то извращенная игра в труса?

Я приподняла подбородок.

— Ты неплохо играешь, но я все еще не до конца уверена.

Серые глаза потемнели.

— Сав…

Я не отступила, лишь подалась бедрами к нему.

Он зарычал и оторвал меня от себя. На миг я решила, что он сейчас сбежит. Как тогда. Но в следующую секунду его пальцы уже были в поясе моих штанов. Он стянул их вместе с трусиками одним движением.

Я едва успела упереться в стену, как его лицо оказалось между моих бедер. Ноа сжал мои ноги так крепко, что я наверняка заработаю синяки от его пальцев, но мне было все равно. Я откинула голову, пока он пожирал меня.

Язык Ноа обвел клитор, потом скользнул по нему. У меня едва не подкосились ноги.

— Не кончай, — приказал он. — Первый раз я почувствую, как ты кончаешь вокруг моего члена. Не на пальцах. Не на языке. На моем чертовом члене.

От его слов между бедрами стало влажно, а внутри все пульсировало от жгучей потребности.

Наши взгляды сцепились, и на меня хлынула целая волна чувств.

— Тогда тебе лучше поторопиться, — бросила я вызов.

Ноа резко выпрямился и одним движением избавился от штанов. Мне хватило доли секунды, чтобы оценить его великолепную длину, прежде чем он шагнул ко мне. Он поднял меня, и я снова обвила его ногами. Пальцы впились в его волнистые светло-каштановые волосы, я тянула, нуждалась в нем, хотела, чтобы он чувствовал то же отчаянное желание, что бушевало во мне.

— Сав, — выдавил он сквозь зубы.

— Пожалуйста, — взмолилась я.

Просить почти умоляя должно было бы меня смутить, но я была в отчаянии, чтобы переживать. Мне нужен был Ноа. Внутри меня. Чтобы он растягивал, наполнял. Мне нужно было выжечь его из себя раз и навсегда.

Мольба подействовала.

Ноа вошел в меня с такой силой, что в глазах выступили слезы — это было удовольствие с едва уловимой примесью боли. Он врывался снова и снова, а я сжималась вокруг него, дрожа.

Я потерялась в ритме.

В давлении.

В накатывающих одна за другой волнах ощущений.

Мышцы задрожали. Все внутри меня ходило ходуном.

— Держись, Сав. Еще чуть-чуть, — выдохнул Ноа.

— Не могу, — прошептала я. Это было слишком.

Ноа зарычал — звук, в котором едва угадывалось что-то человеческое, и вошел еще глубже, невозможным образом. Я не удержалась. Я сломалась. Плотина, возводимая годами, рухнула, утащив за собой и мое сердце.

Я сжала Ноа, пока он двигался во мне, и он выругался бессвязным потоком слов. Он погружался все глубже, вытягивая из меня каждую кроху чувств. И ровно в тот миг, когда мне показалось,