Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос
— Джеймсон. — Ее щеки вспыхнули, хотя ей было приятно услышать такие слова.
— И если мы поженимся прямо сейчас, нам можно будет не разлучаться.
— Все не так просто.
Сердце Скарлетт боролось с разумом. Это было бы так романтично: стремительно выскочить замуж за человека, в которого ты влюблена до безумия и с которым знакома всего два месяца. И все-таки это какой-то наивный подход.
— На самом деле все просто, — возразил Джеймсон.
— Говорит человек, который не потеряет свою работу.
У нее в голове промелькнуло около десятка причин, по которым его предложение было явно не к месту и не ко времени, и эта причина казалась самой веской из всех.
Джеймсон растерянно моргнул и медленно опустил ее на землю.
— Что ты имеешь в виду?
Скарлетт взяла его за руку, и они зашагали к машине.
— Мне негде будет служить в Чёрч-Фентоне. Поверь, я уже навела справки, и даже если я выйду за тебя замуж… — Она чуть улыбнулась. — Я не могу гарантировать, что меня переведут в ту же часть. Мы все равно будем в разлуке, пока я не уволюсь из Женского корпуса по семейным обстоятельствам.
Его лицо вмиг помрачнело.
— Единственное, что мне понравилось в твоих словах, — это «если я выйду за тебя замуж».
— Я понимаю.
Честно сказать, ей это тоже понравилось.
Они оказались в безвыходном положении. Даже если бы Скарлетт была готова пуститься в столь безрассудную авантюру, она все равно не смогла бы бросить Констанс. Они с сестрой договорились, что пройдут эту войну вместе. Но если Констанс будет не против перевестись…
— Ты ведь любишь свою работу? — спросил Джеймсон, словно признавая поражение.
— Люблю. Это важная работа.
— Да, — согласился он. — И что же нам делать? — Он поднес ее руку к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. — Через два дня я окажусь на другой стороне Англии.
— Тогда давай наслаждаться тем временем, которое у нас осталось. — В груди у нее защемило от любви к нему и от мучительного предчувствия скорой разлуки.
— Я тебя не отпущу. — Джеймсон подхватил ее на руки. — Даже если нас разделяют сотни километров, это не значит, что мы не вместе. Понимаешь?
Скарлетт кивнула.
— Надеюсь, мы оба умеем писать длинные письма.
Из всех мест, куда Скарлетт с удовольствием отправилась бы в увольнительную на все выходные — например, в Чёрч-Фентон, — лондонский дом родителей стоял в списке последним пунктом. Сказать по правде, он вообще не входил в список.
Единственная причина, по которой она согласилась приехать к родителям, заключалась в том, что они пообещали прекратить поставлять в прессу вздорные выдумки и у матери был день рождения.
С каждым возвращением домой Скарлетт все яснее осознавала: она уже не та девушка, что покинула родительский дом в начале войны. Возможно, послушная и безропотная дочь, которой она была прежде, стала просто еще одной жертвой Битвы за Британию.
Они победили, и немцы остановили тотальное наступление после тех страшных дней в середине сентября, хотя частые бомбежки по-прежнему не прекращались.
Джеймсон отсутствовал уже больше месяца, и, хотя он писал Скарлетт два раза в неделю, она скучала по нему так сильно, что и словами не передать. При мысли о нем у нее болело не только сердце, но и каждая клеточка тела. С точки зрения логики Скарлетт сделала правильный выбор. Но жизнь была слишком… неопределенной, и временами она проклинала свою рассудительность и едва сдерживала себя, чтобы не сесть на поезд и не помчаться к нему, бросив все.
Встретимся в Лондоне в следующем месяце. Снимем отдельные номера. Мне все равно, где спать, лишь бы видеть тебя. Я без тебя умираю, Скарлетт. Слова из его последнего письма отдавались пронзительным эхом у нее в голове.
— Ты по нему скучаешь, — заметила Констанс, когда они спускались по лестнице.
— Невыносимо, — призналась Скарлетт.
— Надо было сказать ему «да». Выйти за него замуж и ехать с ним. На самом деле ты можешь уволиться и поехать к нему прямо сейчас. Прямо сейчас, — с нажимом повторила Констанс.
— И бросить тебя? — Скарлетт взяла сестру под руку. — Никогда в жизни.
— Я вышла бы замуж за Эдварда уже сегодня, если бы могла. Но после Дюнкерка… он хочет дождаться конца войны. К тому же я предпочла бы видеть тебя счастливой.
— Я буду счастлива в следующем месяце, когда мы с ним встретимся здесь, в Лондоне, — прошептала Скарлетт. Она не могла не поделиться с сестрой своей радостью. — В смысле, не здесь. Не у нас дома. Вряд ли родители это одобрят.
— Вы с ним встречаетесь в следующем месяце?! Это же здорово!
— А что у тебя? Я, кажется, видела новое письмо от Эдварда? — Скарлетт подняла брови и легонько толкнула сестру бедром.
— Да!
— Девочки, садитесь за стол, — позвала мама, когда сестры вошли в тускло освещенную столовую.
Плотные ставни, не пропускавшие свет, закрывали все окна, чтобы не нарушать постановление о затемнении по ночам, и поэтому даже днем в доме было сумрачно и тоскливо.
— Да, мама, — ответили они хором и заняли свои места за неприлично длинным столом.
В столовую вошел отец в безукоризненно отглаженном костюме, улыбнулся жене, каждой из дочерей и сел во главе стола. Разговор, как всегда, состоял из пустых светских любезностей.
— Девочки, вы довольны своим отпуском? — спросил отец, когда они закончили с основным блюдом. Курица стала приятным сюрпризом, если учесть, каким строгим было нормирование продуктов.
— Да, конечно, — ответила Констанс.
— Безусловно, — поддакнула Скарлетт, и сестры тайком улыбнулись друг другу.
Родители не знали о Джеймсоне. Конечно, когда-нибудь придется им рассказать, но не в день рождения матери.
— Мне так хочется, чтобы вы почаще бывали дома, — заметила мама, и ее улыбка не смогла скрыть грусти в голосе. — Теперь мы увидимся только в следующем месяце.
— На самом деле, возможно, у нас не получится ездить домой каждый месяц, — сказала Скарлетт.
Отныне она будет тратить все свои длинные увольнительные на встречи с Джеймсоном.
Взгляд матери метнулся к ней.
— Тебе особенно необходимо бывать здесь почаще. Нам нужно столько всего устроить до лета.
В животе у Скарлетт все перевернулось, но ей удалось взять бокал и отпить воды. Не делай поспешных выводов.
— И что же нам
