Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
— Как война? — мужик выронил сигарету в снег. — Кто напал? Китаёзы? Яш? А какие заявления, если связи нет? Телевизор не работает!
— Ничего не могу сказать, — Яша усадил бабушку и захлопнул дверь. — Уходите с улицы, на ней не безопасно!
— А ты куда? — мужик шагнул к нему.
— Уезжаем, — Яша уже открывал водительскую дверь.
— Это я вижу… — сосед не унимался. — Но разве ты не должен…
Яша не слушал, что и кому он там должен. Он просто сел за руль, завёл двигатель и тронулся с места, даже не взглянув на соседа в зеркало заднего вида.
— Яшенька.. — бабушка сняла свой шерстяной берет и теребила его в руках, глядя на внука с тревогой.
— Ба, включи радио, — попросил Яша, выруливая со двора на заснеженную дорогу.
Бабушка дрожащими пальцами нажала на кнопку магнитолы, но из динамиков доносились лишь помехи: шипение, треск, завывание. Она покрутила колёсико, переключая каналы, но везде было одно и то же.
— Тишина… — сказала она растерянно. — Ничего не работает.
— Оставь пока, не выключай.
Парень прекрасно помнил о двух бункерах в городе. Один находился под школой номер тринадцать и считался основным бомбоубежищем, рассчитанным на значительную часть жителей, второй располагался под Домом культуры у выезда из города и служил запасным укрытием. В другое время мысль спрятаться там показалась бы единственно разумной, но сейчас она вызывала у него физическое отторжение.
Он не хотел соваться ни туда, ни туда. Нужно было выбираться за пределы города, причём как можно дальше. Всё происходящее слишком быстро расползалось, охватывало новые районы, просачивалось в каждую щель, и от этого становилось ясно: закрытое пространство не спасёт. Если эта дрянь уже здесь, если заражение действительно передаётся между людьми, то запереться под землёй вместе с десятками, а то и сотнями таких же напуганных людей означало добровольно загнать себя в смертельную ловушку. А себе он позволить этого не мог, он несёт ответственность за свою бабушку и младшую сестру.
***
Соня очень любила ездить в машине, особенно летом, когда небо было голубым, солнышко раскрывалось на нём большим золотым подсолнухом, вокруг были зелёные деревья, красивые водоёмы и можно было опустить окно и ловить ветер рукой. Летом всегда так ярко и так хорошо на душе, даже если едешь к зубному или к злой тётке-врачику. Но и сейчас, несмотря на всю странность этого дня, девчушка заворожённо смотрела в окно, на крупные хлопья снега, который валил без остановки, укрывая всё вокруг белым пушистым одеялом.
— Это дедушка мороз нам подароцек принёс! — весело сказала она, рисуя снежинку на запотевшем окне. — Столько снега… Наверное, он знает, что я давно мецтала покататься на санках!
— Сонька, точно! Ты ж всего раз в жизни снег видела! — бабушка криво улыбнулась, пытаясь как-то поддержать позитивный настрой внучки, хотя глаза её оставались тревожными. — Действительно, подарочек… Такой красивый снег, пушистый.
Яша молчал. У него в мыслях сейчас крутились совершенно иные картины, которые никак не вязались с детским восторгом и бабушкиными попытками сохранить спокойствие.
Соня, недолго думая, покрутила ручку на двери, и морозный воздух со снежинками тут же ворвался в салон, обжигая лицо холодом. Она немного высунула личико в окно, а следом и язык, пытаясь поймать им крупные, как пух, снежинки. Снежинки тоже включились в игру и попадали девочке на розовый язычок, но быстро таяли, оставляя лишь приятное ощущение холода.
Соня краем глаза заметила, как на детской площадке четверо ребят играют в догонялки. Только догонялки были какими-то странными, вялыми и совсем невесёлыми. Мальчишка лет шести плакал навзрыд и пытался убежать от троих друзей, но в итоге его окружили с трёх сторон и повалили в снег, прямо в сугроб.
— Я бы тоже поиграла… С Наськой и Аминкой… Эх… — мечтательно произнесла она, провожая взглядом площадку. — Жалко, что они не поехали с нами.
— Господи, — бабушка вдруг прижала к груди свой берет, вглядываясь вперёд на дорогу.
— Соня! Живо закрой окно! — прорычал Яша так, что девочка вздрогнула и обиженно заработала ручкой, чтобы поднять стекло, не понимая, зачем на неё шипят.
— Батюшка! Ааааа! — завизжала бабушка, и Соня от неожиданности зажмурилась.
Прямо посреди дороги, метрах в пятидесяти впереди, два автомобиля столкнулись лоб в лоб, искорежив друг другу капоты. Некоторые люди высыпали из машин и начали глазеть, суетиться, кто-то пытался дозвониться до спецслужб, прижимая телефоны к ушам, но по их разочарованным лицам было видно, что попытки тщетны. Мужчина странного вида, без верхней одежды, лишь в белых джинсах, туфлях и голубой рубашке, шёл, виляя по проезжей части прямо к людям и к месту аварии. Когда машина Яши поравнялась с ним, странный мужчина повернул голову и посмотрел прямо в окошко, где сидела бабушка, а следом и Соня. Если Соня в силу своего возраста не поняла, что она увидела: просто какой-то уродливый дядя с окровавленным лицом и рубашкой, то бабушка поняла отлично.
— Я-Яша! — заикаясь, выдавила она. — Ты видел? Что с ним? Надо скорую вызывать?
Яша прибавил газу и пронёсся мимо места аварии, даже не притормаживая.
— Да что же ты всё молчишь?! — бабушка стукнула его морщинистым кулачком в плечо, и удар этот был совсем слабым, но отчаянным.
— Бабушка, всё нормально, — Яша говорил сквозь зубы, не поворачиваясь к ней. — Там много людей, ему помогут, если надо.
— Ты ведёшь себя странно!
— Ба, не пугай Соню.
Бабушка повернулась и увидела испуганное личико внучки, та смотрела на неё широко раскрытыми глазами, в которых застыли слёзы. А Соня в свою очередь увидела зарёванное и куда более испуганное лицо бабушки, морщинистое, бледное, с трясущимися губами. Фаина прочистила горло, поправила воротник кофты и отвернулась к окну, пытаясь сдержать всё накатывающие и накатывающие слёзы, которые уже не слушались и текли сами собой. Женщина действительно не понимала, что происходит. Она бы себе такое и в самом страшном сне представить не могла, чтобы средь бела дня, на главной дороге, творилось такое безумие. Но она понимала, что делается что-то ненормальное, страшное, не поддающееся обычной логике.
Дорога из города стояла в пробке. Полоса, ведущая в город, была абсолютно пуста, и это выглядело особенно зловеще. Яша нервничал, постоянно что-то шептал себе
