Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
— Держи, — он протянул футляр сестре. — Выбирай, какие нравятся.
Соня деловито открыла коробочку, перебрала мягкие конусы всех цветов и без тени сомнения объявила:
— Розовые, само собой!
Она сразу же схватила два мягких конуса и вставила в ушки.
— А теперь дуй спать, — Яша кивнул в сторону её комнаты.
— Извини! Я тебя не слышу! — Соня скорчила рожицу, показала брату язык и, хохоча, побежала по коридору, топая пяточками.
***
— Бабушка, я бутерВрот хоцю! — Соня капризничала, с отвращением ковыряясь ложкой в манной каше, которая остывала и покрылась противной плёнкой.
— Кашу съешь, тогда и бутерброд получишь, — бабушка по привычке вновь стояла у окна и смотрела на ту сторону через реку, не в силах оторваться от жуткого зрелища. Вчерашние пожары больше не пылали. Но Хэйхэ из красивого города превратился в город пепла и запустения. — Снег-то какой пошёл, какими крупными хлопьями, ты видела? Сонь?
— Угу… — девочка без особого интереса глянула в окно. — Гулять хоцю! Буду снеговиков лепить!
— Пока всё не доешь, из-за стола не выйдешь! — бабушка обернулась, погрозив пальцем, но взгляд её тут же вернулся к окну.
— Да блин! — Соня надула губы, отодвигая тарелку.
— Не блин, а оладья! — машинально поправила бабушка, но вдруг её голос дрогнул, сменившись удивлённым возгласом: — Ой!
Она увидела, как к дому подъехала знакомая машина, и сердце её тревожно ёкнуло.
— Яшка приехал с работы… чего это он так рано?
— Яша? Яша приехал? — Соня мгновенно забыла про ненавистную кашу, спрыгнула со стульчика и подбежала к бабушке, пытаясь выглянуть в окно.
— Марш за стол, я тебе сказала! — бабушка схватила девчушку за руку и отвела обратно, строго усадив перед тарелкой. — Сиди и ешь, я сейчас вернусь.
Она пошла открывать дверь внуку, и на душе у неё стало совсем тревожно. Только она потянулась к ручке, как дверь сама распахнулась, и Яша влетел в прихожую, чуть не сбив бабушку с ног, запыхавшийся, бледный, с безумными глазами.
— Ой, Яшка! А ты чего… — начала она, но он перебил её, даже не дав договорить.
— Быстро собирайтесь! Всё самое важное! Ничего лишнего не берём! Живо!
— Яша? — бабушка вдруг заметила на его зелёно-еловой форме тёмные, бурые пятна, и голос её сорвался. — Это что, кровь?
Ноги у неё подкосились от волнения, она схватилась за стену, чувствуя, как сердце пропускает удары. Но Яша уже нёсся к себе в комнату, не останавливаясь.
— Бабушка, потом! — крикнул он на бегу. — Собирай самое нужное! Вещи на первое время, еду, лекарства, документы и деньги! Всё, без чего не обойтись!
Соня, услышав крики, мигом забыла о каше и побежала к себе в комнату, даже не спросив разрешения.
— Батюшки… Да что происходит… — бабушка опустилась на банкетку в прихожей, чувствуя, как ноги становятся ватными, а в голове шумит.
— Да некогда тут в обмороки падать! Ё-моё! — Яша вылетел из своей комнаты с армейским мешком и туристическим рюкзаком в руках, увидел сидящую бабушку и чуть не зарычал от отчаяния. — Ты слышишь меня?! Вставай! Надо ехать!
Бабушка с трудом поднялась и засеменила на кухню, хватаясь за стены, чтобы не упасть.
— Вот рюкзак! — Яша сунул ей в руки старый туристический рюкзак. — Мигом клади аптечку сюда! И еду в контейнерах!
Он вернулся в свою комнату и за пару минут собрал вещи, много ему было не нужно: рассчитывал по дороге обзавестись необходимым, если что. Помог одеться Соне, которая уже натянула куртку поверх домашней одежды и надела шапку задом наперёд, и сунул ей в руки маленький рюкзачок с её сменными вещами.
Бабушка была совсем не расторопна, руки её тряслись как при параличе, и за всё время она упаковала только аптечку да буханку хлеба.
— Яша? Яша, скажи мне… — она расплакалась, слёзы текли по морщинистым щекам, и она даже не пыталась их вытирать. — Что случилось? Скажи мне правду!
Яша подбежал к ней, обнял крепко и сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно:
— Не переживай, мы эвакуируемся на время. Всё нормально, просто перестраховка. Нас вывозят подальше от границы, на всякий случай.
— Но ты ж в крови… — бабушка всхлипнула. — Как тебя отпустили? Тебе ж нельзя с работы?
— Отпустили, — Яша соврал, забегая в ванную и стаскивая с себя зелёную форму, запачканную бурыми пятнами. — Сказали, что я там никому не нужен сейчас. Многих, у кого есть маленькие дети, отпустили по домам.
Он кинул форму в корзину для белья, переодеваясь в гражданское. И тут снаружи протяжно заревела сирена.
— Ой, война? — бабушка прижала руки к груди, глаза её расширились от ужаса. — Война, Яш?
— Да… — он ответил глухо, перекладывая плов из кастрюли в большой контейнер. — Можно и так сказать.
Через десять минут они уже спускались по лестнице, громко топая ботинками в тишине подъезда. На первом этаже дверь одной из квартир вдруг распахнулась, и оттуда высунулась соседка в застиранном махровом халате.
— Фаинка, привет! Что происходит? Ты не знаешь?
— Здравствуй, Татьян Пална, — Фаина затараторила, держась за перила. — Дак война, говорят, началась!
— Ай! — Татьяна Пална схватилась за сердце. — Да ты чего хоть! Яшка! Правда, что ль, война?
Яша уже тащил бабушку к выходу, но обернулся к соседке:
— Татьяна Пална, не выходите из дома, пока за вами не придут для эвакуации, поняли? — крикнул он на ходу. — Нам некогда, запритесь и никуда не выходите!
— Яша! Яша! — кричала та вслед, но он не слушал её окликов.
Он поторопил своих дам, выбегая из подъезда, и наткнулся на соседа, который стоял возле Яшиной машины и курил, нервно затягиваясь.
— Яшка, привет, — сказал он, когда парень подбежал к машине. — Что происходит?
Соня ловким котёнком запрыгнула на заднее сиденье и даже пристегнулась, хотя обычно она любила ездить спереди, рядом с Яшей, чтобы смотреть на дорогу и подпевать радио. Но сегодня она даже не спорила, девочка тоже изрядно нервничала, смотря на встревоженных взрослых.
— Война началась, — отрезал Яша, открывая дверь и подталкивая нерасторопную бабушку
