Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
Проблема лишь в том, что сколько бы ты ни готовился к концу света, ты всё равно никогда не будешь по-настоящему к нему готов. Тебе всё равно будет страшно. А сейчас ситуация была ещё страшнее, потому что она отчётливо понимала: ей отсюда не выбраться. За ней следят. Ее не выпустят. Она нужна им здесь, под колпаком, под контролем, чтобы не натворила глупостей и чтобы не сбежала. О, нет. Такой как она точно сбегать нельзя, такую как она надо на привязи держать.
— РРРЯФ! — Боба не выдержал и довольно требовательно и обиженно тявкнул. Он устал ждать, пока хозяйка вынырнет из своих мыслей.
— Ты голодный? — Ева моргнула, возвращаясь в реальность. Она посмотрела на пса, на его нетерпеливо перебирающие лапки по пушистому коврику, на влажный нос, на вывалившийся от ожидания еды язык. — Пошли, мой маленький.
Она вышла из туалета, прошла на кухню, чувствуя, как затекла спина от неудобной позы. Боба бежал впереди, цокая когтями по широкой плитке, и нетерпеливо оглядывался, подгоняя её.
На кухне она достала его миску, насыпала хрустящих гранул, добавила сверху кусочки тыквы(он их обожал) и залила всё теплой водой, чтобы размягчилось.
— Бон аппетит! — сказала она машинально, ставя миску на пол.
И тут же спохватилась.
— Ой! Тьфу ты твою мать! — Ева покачала головой, глядя, как Боба с энтузиазмом проглатывает в еду. — Французский такой заразительный...
Она прислонилась спиной к кухонному гарнитуру, сложила руки на груди и уставилась в окно, за которым совершенно не по-декабрьски светило тёплое солнце.
Эта история живет только тогда, когда есть те, кому она интересна… Если вы дочитали до этого места - значит, история вас зацепила. Подпишитесь, чтобы не потерять продолжение, делитесь мыслями по поводу истории в комментариях - мне будет очень приятно! БлагоДарю!
Глава 20: Домобабово, 31 декабря 2025 года
Илья и Жанна
Жанна сидела на жёстком пластиковом стуле, втиснутом в длинный ряд таких же стульев, и старалась дышать ровно, чтобы не провоцировать подступающую к горлу тошноту. Голова от встречи с полом до сих пор гудела и в животе как-то было не хорошо. Вокруг неё, насколько хватало глаз, тянулись такие же ряды, заполненные людьми. Карантинную зону организовали наспех, прямо в основном зале ожидания на втором этаже аэропорта. На первом оставили всех “здоровых”.
Она покосилась на паренька, сидящего рядом. Их обоих замели в карантин после того, как истеричка в очках раздула из гандона дирижабль. Он сидел не на стуле, как она и большинство неудачников, а на полу, прислонившись спиной к холодному окну, поджав колени к груди, обхватив их руками, и мелко дрожал. Час назад он жаловался всего лишь на лёгкое недомогание, слабость, головокружение. А сейчас сидел бледный, и пот буквально лился с него ручьями. Волосы прилипли ко лбу мокрыми прядями, футболка на спине потемнела и обтянула худые лопатки, капли стекали по шее и исчезали за воротником. Казалось, что у него два противоположных состояния одновременно: его то бросало в озноб, то в жар, и обратно.
Жанне здесь совсем не нравилось. Да никому бы здесь не понравилось. Тут было много укушенных. По периметру патрулировали вооружённые спецназовцы. Врачи и медсёстры суетились. Внятных ответов никому не давали. Хоть тот военный внизу и сказал чётко и громко, на весь холл, что укушенные люди бешеными не становятся, что это просто травма, как любая другая, и бояться нечего, воображение девушки отказывалось ему верить. Оно щедро и активно рисовало скотские картинки, например: все укушенные, включая этого дрожащего паренька, в одну секунду оборачиваются, их глаза заливаются белой пеленой и они все вместе набрасываются на неё, на врачей, на военных с автоматами. Ну не просто же так их сюда поместили? Не просто же так отделили от остальных? Карантин — это карантин, его просто так не организовывают.
Паренёк рядом завозился и по-щенячьи заскулил.
— Ты как? — Она спросила больше из чувства страха за собственную жизнь, чем из реального сочувствия к нему. Ей нужно было знать, насколько он плох, чтобы успеть отодвинуться, позвать кого-нибудь, убежать, если что.
Парень с огромным трудом оторвал голову от колен. Лицо у него было серое, глаза запали и лихорадочно блестели, губы при этом потрескались и шелушились. Он посмотрел на неё мутным, не фокусирующимся взглядом и просипел еле слышно:
— Я тут рэп-альбом написал…
— Просто класс! — Жанна ожидала услышать многое, но явно не это. — Чел… да ты ж при смерти. А если ты его ещё и зачитывать начнёшь, то и все вокруг будут тоже…
— Стерва ты… какая-то… — Парень не обиделся, кажется, у него просто не было на это сил. Он снова уронил голову на колени и замер.
К ним подошла женщина в респираторе и серой камуфляжной форме, поверх которой был надет прозрачный пластиковый фартук, из-за чего она выглядела как мясник. Руки её защищали плотные латексные перчатки, в одной она держала планшет со стилусом, а другую оттягивал вниз бесконтактный термометр, похожий на маленький пистолет.
— Жанна Здоровяк? — Женщина сверилась с планшетом и перевела взгляд на девушку.
— Угу… — Жанна кивнула, чувствуя, как язык едва ворочается во рту.
Термометр нацелился ей в лоб, пискнул, высветил зеленые цифры.
— Отлично. Как самочувствие? Не тошнит?
— Чувствую себя отлично. — Соврала девушка. — Сколько мне тут ещё сидеть?
— Через полчаса вас выпустят в общую зону. — Женщина уже развернулась к пареньку, и Жанна успела заметить, как изменилось её лицо, когда она навела термометр на него.
Прибор пискнул, но цифры на табло загорелись красным. Врач скривилась, глядя на показатели, и перевела взгляд на планшет.
— Александр Толмацкий?
Парень не ответил. Он даже не пошевелился. Врач, не отводя глаз от Саши, потянулась к рации на поясе, вдавила тангенту и поднесла прибор
