Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
Потом она быстро пробежала обратно в туалет, прикрыла за собой дверь, взяла ноут, села на крышку белого трона и уставилась в экран, где уже загрузилась операционная система и горел значок подключения к сети в нижней панели.
— Писец, даже браузер снёс. — Ева раздражённо цыкнула.
Она зашла в системное меню, чтобы вызвать браузер, установленный по умолчанию, который отличался от всех остальных своей чудовищной, запредельной тугодумностью — старый добрый Internet ExploSer, пережиток эпохи, который производитель ноутбука намертво вшил в прошивку.
— Ой, да грузись ты! Господи… — прошептала она, глядя, как полоса загрузки ползёт с медлительностью улитки по раскаленному асфальту. Боба уткнулся мокрым носом ей под коленку, требуя внимания, но она лишь отмахнулась, не отрывая взгляда от экрана. — Не сейчас, малыш. Маманя занята.
Наконец браузер ожил, но в тот же момент в кармане её штанов завибрировал смартфон. Она достала телефон и увидела, как в центре экрана всплыло уведомление. Скользнув по строке взглядом, она приятно удивилась: ей написал её бывший пациент. Точнее, в своё время он перерос из пациента в её друга, когда она спасла ему жизнь. Они не виделись уже года два, она уехала обратно в Россию, а он - к себе во Францию. Наполнение сообщения её весьма ошеломило, хотя стоило ли изумляться, что её друг-климатолог тоже в курсе происходящего?
— Здравствуй, Ева. Как твои дела? У нас готовят крем-брюле, с хрустящей корочкой. Что готовят у вас? — высветилось в чате.
— Да уж, конспиролог от бога, — пробормотала она себе под нос. Пальцы уже забегали по клавиатуре, набирая ответ. — Курицу с чесноком и тоже похоже с хрустящей корочкой.
— У нас десерт держится за счёт правильной температуры и направления воздуха в печи. Если поток меняется, корочка трескается. У вас стабильная вентиляция?
Ева перечитала сообщение дважды, вчитываясь в каждое слово. Мозги обдумывали прочитанное очень туго.
— В последнее время сквозняк идёт с восточной стороны. — Она набирала медленно, тщательно подбирая слова. — Причём тянет через всю кухню. Даже тяжёлые специи разносит слишком быстро. Странно, что никто из домашних кроме меня не замечает.
В ответной паузе она слышала, как гудит вентилятор ноутбука, как Боба возится под ногами, как из гостиной доносится плач доярки из телевизора.
— Эти специи мне знакомы, — наконец написал француз. — Мой старинный друг, по совместительству отличный повар, как-то рассказывал о похожих пряностях с островов, где всё подают сырым и с васаби. Говорит, аромат обманчивый, на языке раскрывается по-иному, но распространяется быстро, особенно если есть сквозняк. Ты ведь любишь такую кухню?
— Гос-с-споди… Ни хрена не понятно… но очень интересно… — Промямлила она и задумалась. После того как осмыслила и перевела на нормальный язык прочитанное, набрала ему в ответ: — Честно говоря, я не поклонница сырой кухни и острых специй. Мне ближе хорошо прожаренное мясо с солью и чесноком, без сюрпризов. Но ты меня заинтриговал. В этих приправах явно есть что-то необычное. Они часто вызывают реакцию? У всех подряд или только у чувствительных? Я раньше с такими не сталкивалась. Вдруг у меня будет аллергия. Надеюсь, это не относится к рыбе фугу?
— Фугу? — ответил друг, и даже через текст она почувствовала его усмешку. — По сравнению с этими специями это просто манная каша. С ними лучше не экспериментировать. Неподготовленных они валят с ног быстро: примерно семь из десяти гостей после такого ужина чувствуют себя очень плохо. Но есть редкие гурманы с особой переносимостью, им такие специи не страшны. Правда, если тот, кто уже отравился, решит "угостить" соседа напрямую, последствия почти всегда фатальны. Девять из десяти таких ужинов заканчиваются очень печально.
Ева откинулась на бачок унитаза и уставилась в потолок. Семь из десяти человек заражаются токсином. Девять из десяти укушенных умирают… Какая-то не оптимистичная картина получается что ли.
— Вот ведь блин… — Она покачала головой. — Тогда с такими специями лучше не шутить. Ты знаешь, из каких трав их вообще собирают? И есть ли способ перебить вкус, если блюдо уже переперчили? Или остаётся только ждать, пока организм сам справится? Сколько обычно длится это… послевкусие?
Она ждала ответа. Секунды в таких ситуациях всегда кажутся бесконечными.
— Эти специи не растительного происхождения, — пришел ответ. — Боюсь, если блюдо уже подали, исправить его невозможно. Послевкусие остаётся надолго, предположительно навсегда. Дорогая Ева, я рад был снова с тобой пообщаться. Но мне пора. Сегодня у нас закрытая дегустация на одном острове. Очень камерная публика. Я бы пригласил тебя, но знаю, что ты не любишь тесные залы и шумные компании. И всё же… если вдруг окажешься в наших краях, двери для тебя будут открыты на Фриульской террасе.
— Прощай, Тома. — Она набирала медленно последнее… Да, пожалуй, это буквально последнее сообщение для него… — Была рада с тобой поговорить. Оторвись как следует… — Какая-то тоска её настигла после нажатия на кнопку “Отправить”.
Он прочитал, но ничего не ответил. Зелёный индикатор рядом с его аватаром погас, сменившись серым кружком оффлайн.
Ева сидела на крышке унитаза, смотрела сквозь Бобу, который вилял хвостиком и тыкался носом в её колено, требуя внимания, но она его не замечала. Взгляд ушёл внутрь себя, в те глубины, где клубился ранее пережитый ужас. У неё было много вопросов к Томе, но она радовалась хотя бы тому, что узнала хоть что-то. Это просто невообразимый подарок. Картина стала немного яснее и одновременно страшнее.
Прошлый инцидент научил её всему. Научил стрелять. Научил не надеяться на других. Научил тому, что её походный рюкзак должен быть по умолчанию в боевой готовности. И он стоял в кладовке, плотно утрамбованный, с запасом еды и воды для неё и Бобы на трое суток, с медикаментами, с перевязочными материалами, с ножами, с запасными батарейками, с пауэрбанками, со всем, что может понадобиться, когда рухнет привычный мир. Впрочем… она планирует его перебрать и обновить провиант на более свежий.
Последние три года она жила на пороховой бочке, зная, что фитиль уже подожжен, и только вопрос времени, когда пламя доберётся до заряда. Некоторые коллеги
