Скаллбелли - Рональд Малфи
Странно , — подумал Джефферс. Особенно если они рассматривают версию насильственной смерти — очень странно.
Джон Джефферс знал, что такое копы. Ему было пятьдесят два, и это были годы, прожитые на износ. Человек с дипломом и кое-какими перспективами, он хотел стать полицейским, а не торчать в душном офисе, — так и поступил. Прослужив пять лет, он получил в уличной перестрелке на парковке у магазинчика в Хобокене пулю, после которой был навсегда переведён на кабинетную работу: нога и бедро повреждены, нервы на взводе. Он очень хотел вернуться на улицу, но больше не мог сдавать физические нормативы. Поэтому уволился. Перебрался на Флорида-Кис, где болтался без дела и пробовал себя в разных профессиях, включая барменство и игру на трубе в посредственном джазовом квартете. Случайная встреча с красавицей-певицей, смотревшей в звёзды, — Корой Гудман — заставила его собрать весь свой скарб и отправиться за ней в Лос-Анджелес, а потом в Сиэтл. В большинстве дней казалось, что профессию частного сыщика он обрёл случайно — так же, как люди случайно нащупывают на дне ящика одну и ту же липкую монету, которая всё никак не находит применения. Идея всё возвращалась к нему. Работу он понимал, а значит, мог быть сам себе хозяином. Двенадцать лет спустя это было просто то, чем он занимался, чем занимался всё это время. Он не просто привык к такому образу жизни — он смирился с ним, сдался ему, как человек без рук и ног, брошенный в море: да плевать, всё равно утонешь, можно прекратить сопротивляться.
Конечно, безумный график и дрянная зарплата в итоге обошлись ему браком с Корой, а после — отношениями с Вики тоже. Он винил себя за то, в чём был уверен, что это его вина, но знал: в обоих случаях его бывшие жёны несли равную ответственность за крушение своих соответствующих союзов. Как и сам Джефферс, у каждой из них был собственный путь, и, как выяснилось, грубоватый старина Джон Джефферс был лишь точкой на экране радара, мимолётной оплошностью — выбоиной на бульваре их жизней.
Хм , — подумал он, улыбнувшись самому себе, пока листал полицейский отчёт. Красиво. Надо бы записать.
Там была и фотография джипа девушки Харпер — один из этих угловатых «Чероки» с блестящей сиреневой окраской, напоминавшей ему лак для ногтей юных хипстерш. Вашингтонский номерной знак гласил «4EVRHOT» («4ВСГРЯЧАЯ» — «навсегда горячая») и был просрочен.
Как-то сомневаюсь в этом, дорогуша, где бы ты ни была теперь , — подумал он, хотя вовсе не злобно. Просто первое, что пришло на ум.
Последний раздел отчёта рассказывал о поисковых операциях по нахождению трёх пропавших туристов. Джефферс прочитал его трижды, и с каждым разом складка на лбу углублялась. Либо отчёт был составлен наспех и в нём опустили любые существенные подробности, либо сами поиски не были особо тщательными. Нигде не было указано, сколько офицеров было задействовано, помогали ли местные жители, присоединялись ли правоохранители из Брукингса или других соседних городов. Он знал, что в какой-то момент родители Суссанта и Холмквиста приехали участвовать в поисках, но, добравшись до Коустал-Грина, были потрясены: поиски состояли из двух заместителей шерифа с парой охотничьих собак. По словам господ Суссант, от одного из заместителей шерифа разило перегаром.
Джефферс фыркнул и отложил отчёт. Оставшаяся в папке-гармошке документация касалась биографий трёх других ребят — тех, кто так и не вышел из леса обратно в Коустал-Грин, в отличие от Томми Даунинга.
Меган Харпер, семнадцать лет. Фотография из школьного ежегодника: темноволосая худощавая девушка с вздёрнутым носиком и ресницами, похожими на листья пальмы. По словам обеих семей, она была девушкой Даунинга. Выпускница старшей школы — самая младшая из пропавших.
Майкл Суссант, девятнадцать лет. Тоже из ежегодника. Квадратная голова, приплюснутый нос — напоминал Джефферсу боксёра-профессионала. Взгляд на снимке был тупым, хотя Джефферс полагал, что и в жизни он был примерно таким же; в одном из документов упоминалось, что парень играл в футбол, хотя Джефферс не мог точно вспомнить, где именно и в каком документе. У него уже была судимость — какое-то уничтожение имущества в Такоме несколько лет назад, но тогда он был несовершеннолетним.
Наконец, Деррик Холмквист, восемнадцать лет, спортивный, на фотографиях, предоставленных родителями, — выцветшие, коротко постриженные под «ёжик» волосы цвета полыни. Загорелое красивое лицо; на одном из снимков видно, что бородка давалась ему с трудом. Тоскливо Джефферс подумал о том, мёртв ли мальчик и удалось ли ему когда-нибудь отрастить полноценные усы и бороду.
Когда от недосыпа глаза начало жечь, Джефферс наконец закрыл папки и положил бумаги на шаткую тумбочку у кровати в номере. Из бумажника он вытащил индексную карточку, на которой были нацарапаны несколько имён и телефонных номеров, важных для дела. Он поднял телефонную трубку и набрал один из номеров. Он не рассчитывал, что начальник полиции ответит, поэтому не удивился,
