Дети тьмы - Джонатан Джэнз
Пока я ждал, на тротуар у крыльца сел воробей. Испуганно на меня посмотрел и улетел. Я проводил его взглядом, думая, что это первое живое существо, которое я видел сегодня на улице. Похоже, даже животные боялись Карла Паджетта.
Позади щелкнул замок. Я развернулся, молясь, чтобы открыл Барли.
Слава богу, это оказался он.
В черной футболке с надписью ЛАГЕРЬ ХРУСТАЛЬНОЕ ОЗЕРО, отсылающей к фильму «Пятница, 13-е», который Барли обожал. Он спросил:
– Тебя не наказали?
Я посмотрел на него, словно бы говоря: «Ты серьезно?»
Барли глянул через плечо, как будто предки хотели наброситься на него с разделочными ножами.
– Меня – да. Запретили неделю выходить на улицу.
– По крайней мере, ты – не Крис, – сказал я. – Он, наверное, ходит с отпечатком ладони на лице.
Барли нахмурился, уставился в пол.
– Не смешно.
Какого черта со мной творилось?
– Кто это, Дэйл? – раздался голос его мамы.
И тишина. Такая долгая, что я решил: она все-таки ищет разделочный нож.
Послышались шаги, и появилась мама Барли. Она была невысокой, пухленькой и – обычно – очень веселой.
Сегодня веселой она не выглядела.
– Дэйлу запрещено играть на улице, – сказала она. Барли сморщился, без сомнения – из-за слова играть. Я подавил усмешку, зная, что задразню Барли при первой возможности.
Изобразив сильнейшее раскаяние, я сказал:
– Понимаю, миссис Марли. Мне очень жаль, что мы так поступили. Это было безответственно.
Она смотрела на меня еще пару секунд, вздохнула и поджала губы. Я почувствовал, что мы почти достигли компромисса. Миссис Марли работала секретаршей в начальной школе и любила детей. Я чувствовал, что ей не нравилось наказывать сына.
Она сказала:
– Дэйлу нельзя выходить из дома, но вы можете поиграть в его комнате. Я не против.
Барли был уже не таким зеленым.
– Конечно, мам. Спасибо.
Я поблагодарил миссис Марли и поднялся за Барли на второй этаж – в его комнату. Я не был здесь уже несколько недель, и на стенах появились два новых постера. Первый – к старому фильму «День, когда Земля остановилась», второй – гигантский крупный план Ганнибала Лектера.
– Восхитительно, – сказал я, глядя в безумные глаза Ганнибала.
Он мрачно посмотрел на него.
– Уже не круто, после того как Карл Паджетт вырвался на свободу.
– Удивлен, что родители разрешили тебе его повесить.
– Маме он не нравится, но отец сказал ей, что вреда не будет. Мы с ним смотрели кино в прошлом месяце.
Я плюхнулся на красное кресло-мешок.
– Барли, мы смотрели его в четвертом классе.
Он вздохнул и пожал плечами.
– Ага, но мама и папа не в курсе. Я просто притворялся испуганным каждый раз, когда случалось что-то плохое.
– Уверен, было ужасно неловко смотреть «Молчание ягнят» с родителями.
– Ты даже не представляешь насколько.
– Что они сделали, когда Буффало Билл засунул причиндалы между ног и начал…
– Заткнись, ладно? Боже.
Я умолк, хихикая.
Покачав головой, он опустился на другое кресло-мешок – синее, с треснувшей виниловой поверхностью.
– Не могу поверить, что тебя не наказали.
Я поднял бровь.
– Хочешь обменяться родителями?
Он пожевал нижнюю губу.
– Думаю, нет.
Пока настроение не испортилось окончательно, я сказал:
– Ужасно мило, что ты пригласил меня поиграть.
– Иди к черту.
Я сделал невинное лицо.
– Что? Мне нравится играть с друзьями.
– Проклятье, Уилл, – пробормотал он. Схватил футляр от диска – фильма «Спуск» – и швырнул в меня. Конечно, промазал. – Не могу же я маме рот заткнуть.
– Расслабься, – сказал я. – У тебя крутая мама.
Его глаза сузились.
– Смеешься?
– Остынь, а? Я не смеюсь над ней. Она добрее ко мне, чем моя собственная мама.
Похоже, это его успокоило.
– Я правда рад, что ты пришел.
– Да?
Он кивнул.
– Я хотел поговорить с тобой кое о чем. С тобой и Крисом, конечно, но, раз уж он под домашним арестом, сгодишься и ты.
– Я польщен.
– Помнишь, что Мия видела в лесу прошлой ночью?
Я улыбнулся.
– Ты про гигантского Голлума с зелеными глазами и белой кожей?
Барли нахмурился, и я понял, что ему страшно.
– Не шути с этим, приятель. Это на самом деле очень плохо.
Я чуть посерьезнел, но не мог понять, чего бояться. Так и сказал.
Барли подался вперед, потные голени заскрипели по мешку. Он потел сильнее любого, кого я знал.
– Помнишь легенды, Уилл?
– Только не снова. Про конягу?
– Про Вендиго, – сказал он, выговаривая каждый слог с могильной серьезностью.
– Почему бы тебе не освежить мою память?
– Ты такой тупой, – заметил он, но в голосе прозвучало предвкушение. – Все это началось тысячи лет назад, когда единственными людьми здесь были алгонкины и ирокезы.
Я сел поудобней. Барли, конечно, был придурком, но рассказывать умел.
Он откинул со лба спутанные каштановые волосы.
– Мой папа слышал это от Фрэнка Красного Лося…
– От того чудика, что живет в лесу?
– Этот чудик, – сказал Барли таким тоном, словно я оскорбил папу римского, – единственный чистокровный индеец в этих краях.
– А я думал, он бабник и пьяница.
Барли отмахнулся.
– И что? Он все равно впечатляет. Хотел бы ты с ним связаться?
Барли был прав. Красный Лось был больше шести футов ростом и словно вытесан из гранита. Я редко видел его, но, когда это случалось, всегда нервничал.
– Красный Лось часто приходит в наш магазин, – продолжал Барли. – За бензином и всякой мелочью.
Я кивнул.
– Типа виски и презиков.
– Прояви хоть немного уважения!
– Прости.
– Короче, по вечерам работы почти нет, и, когда люди заходят, они болтают с отцом. – Барли пожал плечами. – Ты знаешь, с ним легко разговориться.
Я кивнул. Это было правдой. Мистер Марли не казался героем. Очкарик с брюшком, пять футов пять дюймов[6], он выглядел старше своего возраста – старше мужчины, двое детей которого еще ходят в школу. Но мистер Марли был приятнейшим человеком на свете. Если бы я мог выбрать отца, взял бы его.
– Иногда Красный Лось заходит перед самым закрытием и…
– Завязывай и переходи к части, где бармаглот.
– Вендиго, – поправил он. – Блин, иногда ты такой дурак. В общем, однажды Красный Лось влетел к нему на взводе. Это было пару месяцев назад. Спросил отца, сколько нужно пропана, чтобы взорвать дом.
– Я и сам часто об этом задумываюсь. У тебя случаем не найдется пропан?
– Отец спросил, почему он хочет взорвать дом. Красный Лось сказал, что он видел всякую чертовщину. Тварей. Бледные фигуры, мечущиеся среди деревьев. В окно к нему кто-то скребся. – Барли поежился. – Белые лица с зелеными глазами следили за ним из леса.
Внезапно мне расхотелось смеяться.
– Отец спросил его, что он сделает с пропаном. Красный Лось сказал: «Я хочу убедиться, что у меня будет последняя линия обороны, если они за мной явятся».
– Они?
Барли снова пожал плечами.
– Индейцы зовут
