Балкания - Александр Ермак

Спокойно ложусь я и сплю, ибо Ты, Господи, един даешь мне жить в безопасности».

Стефан хотел, конечно, проверить свой счет в банке. Вдруг все-таки туда пришли какие-то деньги от WP или с Соломоновых островов? Но со своего ноутбука он не решился выходить в сеть: местные спецы легко бы заметили появление уже засвеченного прежде личного компьютерного адреса. Стефана тут же принялись бы разыскивать. К тому же он все равно не вышел бы за пределы интернет-пространства Балкании, как и все ее жители, не имеющие возможности пользоваться особым запароленным сайтом.

Попробовал добраться до банка с помощью электронной почты, которой он ни разу не пользовался здесь. Сделал запрос с телефона, который специально для этой цели раздобыл для него отец Паисий. Электронная почта работала. Стефан запросил отчет, и ему его предоставили. Увы, как и предполагал, никаких поступлений ни от WP, ни с Соломоновых островов не было. Написал Бруно: «Можно ли получить еще отсрочку, если не заплачу за дом в течение пяти дней?» Получил короткое: «Нет. Да простит меня Господь!»

Прошли эти пять дней, а на банковском счете Стефана так ничего и не прибавилось. Четыре дня, три, два, один… Дом на Капри продан. Не Стефану.

Несколько раз в неделю отец Паисий покидал дом рано утром. Уходил по тропе в горы, проводил службы в нескольких официально не существующих пещерных церквях. В них молились и исповедовались прихожане, так и не признавшие поставленных на смену старым священникам новых «отцов Ариэлов».

Опустошенный всеми событиями, Стефан вставал вместе с отцом Паисием, завтракал с ним и Левкой, что жила по соседству и по велению души управлялась сразу с двумя хозяйствами. Брал пилу, сучкорез, грабли, кисть, вар и шел в сад, который действительно был изрядно запущен: полно сухостоя, ломаных веток, заросших сорной травой участков. День за днем Стефан спиливал отжившие свое деревья, подрезал сухие ветки. Под наблюдением Левки замазывал варом раны на стволах. Опытная женщина научила его и косить, так что Стефан, не обращая внимания на мозоли на ладонях и пальцах, отважно кромсал сорняки. Иногда ему казалось, что кто-то наблюдает за ним из-за кустов, разросшихся по соседству с садом. Но был ли это человек или какая-то зверушка?

Сад потихоньку преображался: становился просторнее, светлел. Кажется, что-то как-то укладывалось и в голове Стефана. От простой ли работы, от простой ли пищи, от вечерних ли разговоров с отцом Паисием.

– Много у вас там, в горах, паствы?

– Меньше, чем хотелось бы. Увы, отец Ариэл с помощью WP и их бесовщины многих переманивает на свою сторону.

– Нужно ли жалеть их? Я зол на этих людей, отказавшихся быть людьми. Никто не заставляет их идти на улицу Новой Демократии! Они сами, по своей воле оказались там!

– Как можно злиться на них? Они не ведают, что творят. Они ведомы. Мы их ведем: такие, как я, и такие, как отец Ариэл, такие, как Марк, и такие, как вы… Да-да, вы не просто пишете, как пытаетесь убедить других. Нет, вы указуете, вы ведете. Воистину, во многом именно от вас зависит, какими они будут: управляемыми скотами или уважающими себя и окружающих людьми.

– Честно скажу, раньше я об этом особо не задумывался. Наверное, потому что не видел результатов своей работы. Написал, опубликовал – и дальше, не глядя на то, что стало с теми, о ком писал. Писал так, как от меня требовалось…

– Вы просто не хотели видеть результатов своей работы. Пока сами не стали результатом.

– Может быть, и так.

– Человек не чувствует чужой боли, пока не испытает собственной. Теперь вы ее испытали.

– Испытал. И не хочу больше никому причинять боль. Но что я могу сейчас? Меня нет в списке живых. Хотя. Знаете, я ведь могу послужить вам, вашей Вере. Мы же можем представить настоящее чудо. Только вообразите: объявим о моем воскресении с помощью вашего Бога. Предъявим меня на центральной площади живым и здоровым. Тогда люди снова будут верить именно вам, а не новым священникам, поставленным WP!

– Звучит заманчиво, но это будет ложь.

– А разве никогда никого не обманывали именем Бога?

– Вы еще вспомните преступления, мерзости крестоносцев или фашистов, действовавших якобы ряди вящей славы Господней. Благодарю вас за попытку помочь, но, разумеется, мы не можем пойти на подлог.

– А что можете? Отец Ариэл с помощью WP будет и дальше обращать людей в свою веру. Разве вы не видите, не согласны с тем, что Библия действительно устарела? Без современной сторнации просто не обойтись! И все из-за того, что вы ее сами не проводите, отдали ее в другие руки, а те и рады. Старая Библия учит: «Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». Так чем вы тогда недовольны? Вы же сами проповедуете не противиться злому; вот оно – злое – и пришло, и властвует. С вашего непротивления. С вашего благословения: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Так не ропщите, благотворите их и молитесь за них дальше!

– Конечно, трудно не заметить, что текст Библии описывает далекое прошлое. Написано Священное Писание тысячелетия назад. Но написано со слов Божьих свидетелями Его. А вот вам кто дал право так легко обходиться со священным текстом?

– А кто дал право сторнировать Библию Константину и Никейскому собору в четвертом веке? Тридентскому собору в шестнадцатом? И вот прошло еще пять веков, пять веков, за которые жизнь изменилась во много раз больше, чем за предыдущие тысячелетия. Так, может, все-таки пора перестать людям морочить головы рабами и жертвоприношениями, сказать честно, что Бог новых указаний не дает, ждать их еще тысячи лет не имеет смысла и поэтому мы сами должны состыковать прежние реалии с современными? Разумеется, сделать это не так, как делает WP. Позволяю использовать первый вариант моего текста…

– Может быть, и пора, может быть. Но в любом случае это должны решать сами верующие и ведущие их по пути Божьему священнослужители. Не ваше это дело. И не WP. Но что вы действительно полезное можете сделать, так это, как мы уже предлагали, выступить по телевидению и рассказать о подлоге.

Стефан кивнул:

– Конечно, теперь, после всего, что случилось, я мог бы согласиться на ваше предложение. Но в этом нет смысла: мне просто не дадут и слова сказать. Телевидение, как и другие СМИ