Балкания - Александр Ермак

Стефан вскрикнул от боли, снова открыл глаза и начал оседать на пол, так и не выпустив из руки томик Библии. Он еще успел увидеть, как Марк поднял с пола раздавленную флешку, какие-то ее осколки, как бросился к дальней двери и скрылся за ней, как рухнула наконец дверь и в помещение ввалились люди. Потом – только темнота и медленно угасающая мысль: неужели сбылось предостережение из Библии: «И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде и в том, что написано в книге сей».

Темноту пронизывает тусклый свет как будто светильников. Мелькают тени каких-то всадников, слышен стрекот саранчи, звезды летят, как стрелы… Голоса… Ад или рай?.. Ад или рай?..

Как горит в груди! Как жарко!.. Значит, это ад?.. Сколько времени придется ждать здесь в мучениях Марка, Беркли и всю их шайку-лейку?.. Открыть глаза и увидеть настоящих чертей! Интересно, как же они выглядят на самом деле. Открыть глаза или еще побыть немного на пороге? К чему торопиться в ад.

Кажется, светлеет, запах неясный, но не серный. А перед глазами беззаботно порхает рыжая бабочка. Снова голоса. И этот, женский, такой знакомый:

– Как он?

Мама? Получается, все-таки рай? Значит, рядом должны быть ангелы, а еще отец, Эндрю Роллинз, Любшин. Надо открыть глаза. Веки не слушаются.

Незнакомый голос:

– У него был шок. Пострадало легкое, потерял много крови, но операция прошла успешно, и опасности для жизни нет. Теперь ему нужны лечение, покой, ну и хорошее питание для восстановления сил…

– Когда он придет в себя? – еще один женский голос, знакомый, но точно не мамин.

– Теперь уже в любой момент. Как только закончится действие наркоза.

Еще один знакомый голос – мужской, пожилого человека:

– Мы будем за него молиться. О Премилосердый Боже, Отче, Сыне и Святый Душе, в нераздельней Троице поклоняемый и славимый, призри благоутробно на раба Твоего Стефана, болезнию одержимаго; отпусти ему вся согрешения его; подай ему исцеление от болезни; возврати ему здравие и силы телесныя.

И еще один знакомый мужской голос, молодой:

– Эх, жаль, что и Марк ушел, и доктор Фаустас!

Снова тот же женский голос:

– Как же так? Разве Фаустас не был в смирительной рубашке?

Молодой мужской:

– Этот Фаустас – такой здоровенный черт! Порвал смирительную рубашку голыми руками, а потом угнал машину с еще несколькими представителями WP и нашими высокопоставленными душевнобольными. Улетели, гады, вместе с Марком.

В глазах Стефана продолжало светлеть, все вокруг стало белым-белым. Из этой белизны выступили не ангелы и уж подавно не черти – люди.

– Мама, он открыл глаза!

И тут же увидел склоненное над ним такое милое лицо Марии:

– Стефано, ты очнулся! Хочешь пить? Кушать? Приготовить тебе спагетти? Только вместо моцареллы будет брынза.

Конец

«Мы не заставляем вас верить во что бы то ни было. Мы просто хотим, чтобы вы были честны… Большинство людей запуганы, боятся выступить открыто, но ждут, надеются, что WP потерпит поражение со своими варварскими поползновениями и все станет как прежде: мужчина будет любить женщину, сын уважать мать, все вновь станут соблюдать добрые старые заповеди, позволяющие нам худо-бедно существовать на нашей грешной земле: “Не убивай… Не прелюбодействуй… Не кради… Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего… Не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего… Ничего, что у ближнего твоего…”»

(Из слов отца Паисия)

Примечания

1

Петрарка Ф. Лирика. Автобиографическая проза. М., Правда, 1989.

2

Ты очень красивая (балк.).

3

Невеста. Ухажер. Похмелье (балк.).

4

Западноевропейский сонет XIII-XVII веков / пер. Е. М. Солоно- вич. Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1988.

5

Глас народа – глас Божий! (лат.)