Алмаз Тёмной Крепости - Джин Дюпро
К тому времени, когда они пришли к Кловинг-сквер, Лина порядком отстала от Дуна. Она видела, что он тоже, должно быть, погруженный в воспоминания, казалось, не замечает, что ее уже нет рядом с ним. Девочка поспешила догнать его — они не должны разделяться. Но она не могла не остановиться еще раз, когда дошла до станции вестников.
Это было место, куда она пришла в первый день своей работы, назначенной ей в последний школьный день. Она получила свою красную куртку и узнала правила, а затем вышла на улицы города, чтобы разносить сообщения повсюду. Лина нравилась работа вестника. Она смотрела на пустое место — рядом с дверью стояла скамья с парой красных курток, брошенных на нее.
Волна печали захлестнула девочку, она отвернулась и поспешила вверх по улице в сторону маленького огонька свечи Дуна, мерцающего далеко впереди.
Вдруг Лина услышала крик. Голос Дуна — что он сказал? Она застыла, пытаясь расслышать. Еще один крик: "Нет! Нет!" — сразу за ним раздались чьи-то чужие, не принадлежащие Дуну голоса. Люди все-таки здесь были, но то, что Лина услышала, не было похоже на дружеское приветствие.
Она побежала, но бежала Лина слишком быстро. Прежде чем она промчалась и десять шагов, воздухом, пронесшимся мимо, потушило ее свечу.
Ей ничего не оставалось кроме как остановиться. Замерев на месте (Грейстоун-стрит, почти на Пасуолл-стрит, подумала она), девочка пригляделась к проблескам вдалеке, которые теперь выглядели как пламя двух свеч вместо одной и прислушалась. Хриплые голоса рычали и ворчали, перекрывая друг друга, Лина не могла разобрать слова, но высокий голос Дуна она слышала четко. "Отпустите меня!" — закричал он.
Страх исчерпал силы Лины. Но когда она увидела исчезающие вдали огни и услышала затихающие где-то голоса, девочка поняла, что ей нужно спешить. Лина понимала, что обязана следить за Дуном и не может потерять его из вида. Ей нужно было бежать, а без свечи только свет, идущий от людей схвативших Дуна, впереди и тусклое свечение освещали ее путь. Лина быстро наклонилась, сняла свои туфли и сунула их в рюкзак. В носках она сможет идти тише. Затем, не отрывая глаз от крошечных огней впереди, вытянув одну руку, чтобы пальцами касаться стены, она побежала.
Снова донесся голос Дуна. "Я пришел один! Я сам!"
Лина поняла — нельзя позволить им увидеть себя. Это было сообщение Дуна. Кто-то схватил его, то же самое не должно случиться с ней.
Она прокручивала карту Эмбера на бегу в своей голове. Сейчас я за Ратушей. Я пропускаю Ровинг-стрит справа от меня. Она старалась дышать тише, опасаясь быть услышанной. Она не видела- куда шагает, но при этом бежала, как могла быстро, и очень скоро она приблизилась к голосам и движущимся огням. Слишком близко. Лина не могла просто подбежать к ним и следовать за их спинами. Ей нужно как-то обойти их, найти укромное место, откуда она сможет узнать, кто они и что делают с Дуном.
Она повернула и побежала вдоль задней стены Ратуши. Если Лина будет быстра, то сможет спрятаться за мусорным баком в дальнем углу, она может спрятаться за мусорный бак в дальнем углу у стены Арестантской и посмотреть пойдут ли они через Хакен-сквер или выберут другой путь. Был шанс, что она запутается — в полной темноте может стереться карта из памяти, и она это знала. Но если она окажется не в поле зрения, то сможет зажечь свечу вновь. Она потихоньку завернула за угол Ратуши и затаилась за мусорным баком. Свет здесь был ярче, чем где бы то ни было, и запах дыма сильнее.
Только остановившись, Лина заметила, что вся дрожит. Все произошло так внезапно. Их так хорошо разработанный план поменялся в одно мгновение. Теперь что? Что теперь?
Словно в ответ на ее вопрос, голос Дуна пронзил тьму. Теперь он звучал в отдалении. Трудно было разобрать слова. Ей показалось, что она услышала: "Уйди! Домой!" Потом наступила пауза, а затем" Помощь!" Было ли это сообщение адресовано ей? Говорил ли он ей идти домой и привести помощь? Она была не уверена.
Осторожно, двигаясь дюйм за дюймом, она выглянула из-за мусорного бака. Лина сразу увидела их: двух мужчин и Дуна между ними на противоположной стороне Хакен-сквер, оба держали Дуна за руки. В центре площади так ярко, что она сощурилась, сиял источник оранжевого света, увиденного ими сверху. Это действительно был огонь.
Лина преодолела страх перед открытым пламенем, который был у нее до приезда в Искру. Она привыкла к костру, по крайней мере, к виду огня, приносящего пользу, огню, который позволяет готовить и согреваться. Но это был большой, беспорядочный огонь, разведенный прямо на тротуаре, распространяющаяся куча обгоревших обломков, в некоторых местах выстреливающая вверх всполохи пламени, едва тлеющая в других. Он отбрасывал оранжевые блики через Хакен-стрит: на киоски, где все еще висели старые плакаты, на Ратушу и на три фигуры, сновавшие по краю костра — один большой и два поменьше.
Лина наблюдала: самый высокий из поддерживающих огонь наклонился, подняв что-то одной рукой, он бросил это в сторону огня. Лина увидела черный силуэт предмета, который хлопая и развеваясь, упал в огонь. Листы бумаги, подумала она. На самом деле, догадалась она, — это была книга.
Глава 8. Узник
Позже Дун был рад двум вещам, произошедшим с ним в момент появления двух мужчин: первая, что Лина отстала, и только он был взят в плен; второе, что ремни его рюкзака больно давили ему на плечи перед этим происшествием, поэтому он снял сумку, чтобы их ослабить. Когда он увидел двух мужчин, он был так поражен, что опустил ее.
Он только что прошел угол Ровинг-стрит и…вдруг они оказались перед ним — сначала один, затем другой, две темные фигуры, возникшие из дверей, оба со светом, и каждый из них нес какой-то мешок или сверток.
Дун немедленно захотел поприветствовать их. Он шагнул вперед и окликнул их, они оглянулись на звук его голоса. Дун увидел, что они носили огни на голове, один был невысокий и коренастый, а другой немного выше и худой, но кроме этого, Дун не мог их
