Алмаз Тёмной Крепости - Джин Дюпро
"А это кто?" — спросил Дун, наклоняя голову в сторону мальчика.
"О, он… — сказал Трогг. — Он не один из нас. Мы привезли его с собой из жалости".
“Почему?”
"Бандиты убили его родителей, — сказал Трогг. — Поэтому мы приняли его. Дополнительные руки всегда приветствуем, говорю я". Он указал пальцем на бледно-светловолосого мальчика. "Ты, — сказал он. — Принеси нам деревянный стул!"
Мальчик подошел к креслу и потащил его к ним. Дун увидел, что он наклонялся неловко боком(вниз и вверх, вниз и вверх), когда шел. Одна из его ног была согнута под странным углом.
Трогг обратился к Дуну. "Теперь, — сказал он. — Как тебя зовут?"
Дун не хотел говорить ему. Но Йорик ущипнул его за руку, когда он не говорил, так он сказал: "Дун".
"Дум!", — сказал Трогг. Он улыбнулся, показывая желтые зубы. "Что за имя! Твои родители должны были знать, что ты будешь первый кандидат на неприятности".
“Не Дум, — сказал Дун. — Дун, с Н”.
"Ах, — сказал Трогг. — Ладно, Дун. Мы собираемся связать тебя на какое-то время. Посади его здесь, Йорик". Сын толкнул Дуна в кресло и держал его там, пока Трогг искал вокруг материал и не нашел длинную веревку. Дун почернел от гнева, когда они обвили ее вокруг него, и он пинался, стараясь изо всех сил попасть им по голове, но их сила было слишком велика для него, и через несколько минут он был связан, как пакет, с привязанными к стулу руками и ногами, совершенно беспомощный.
Жена и дочь вытащили несколько коробок и сели на них, наблюдая за выходками пленника. Сын стоял рядом с Дуном, готовый в любую минуту выкрутить ему руки, если это необходимо. Отец вытащил очки из кармана грязной рубашки, которую он носил. Он одел очки и скосил глаза сквозь их тяжелую темную оправу. Это делало его широкое лицо похожим на кирпичную стену с двумя окнами в ней. Он обхватил себя за колени согнутыми в локтях руками. За ним дымил и тлел огонь.
"Так, — сказал он. — То, что я хочу узнать, кто ты? Как ты сюда попал? И зачем ты пришел? "
Вся семья наклонилась вперед, чтобы услышать ответ Дуна. Даже светловолосый мальчик, скрывавшийся на фоне костра, подошел на несколько шагов ближе. Но Дун был еще настолько поражен и удивлен наличием этих странных людей в своем городе, что его ум был похож на водоворот путаницы. Он не мог придумать ответ. Он смотрел на лица перед ним и в огонь за ними. Это было, как в плохом сне; как-будто вы находитесь в знакомом месте, которое знаете как свою собственную спальню или ваше учебное заведение. Хуже того, он чувствовал себя не в своей тарелке. Это было ощущение площади Харкен. Там, где когда-то были светящиеся фонари и люди, пересекающие широкое пространство по своим делам, сейчас был этот дикий огонь;и это странное и страшное семейство.
"Говори! — Воскликнул Трогг. — Объяснись!"
Дун запутался в словах. "Я просто. . Я случайно. . Я просто здесь случайно. Я уйду прямо сейчас”.
"Нет, — сказал Трогг, — Ты не уйдешь".
"Только попробуй, — сказал сын, дергая за руку Дуна. — Я тебе все кости переломаю".
"Не переломаешь!" Трогг потряс кулаком в воздухе в направлении своего сына. "Я решаю здесь. Молчи. И дайте мне другую пару очков. Я не вижу сквозь эти." Он сдернул их.
Йорик поспешил к коробке, казалось бы, полной очков. Дун слышал стук, когда Йорик перебирал их.
"Эти".- сказал Йорик, вручая отцу пару. Трогг надел их. Из-за них его глаза выглядели огромными.
"Правда. — сказал Дун. — Если вы отпустите меня, я уйду сию минуту. Я планировал уйти в любом случае. Почему, вы думаете, я принес только одну свечу? "Он подумал с благодарностью о своей сумке, лежащий в темноте на серой Грейстоун-стрит, где он уронил ее. "Я просто хотел посмотреть, — продолжал он. — Извините за вмешательство. Я не знал, что вы здесь. Я не знал, что кто-либо здесь есть". Он сделал движение качения головой в сторону города. "Я обнаружил трещину в горе, а потом я. . А потом был путь, и так. . "Он замолчал." Так что если вы просто развяжите меня, я уйду сразу же".
"Невозможно. — сказал Трогг. — Ты не понимаешь. Теперь, когда ты здесь, ты должен остаться".
Присев за мусорным баком, с запахом старого мусора в носу, глядя с ужасом на преобразившуюся площадь Харкен, Лина видела похитителей Дуна, вытащивших его на площадь. Она смотрела, как они связали его и показали другим людям. Она могла видеть, чувствовала, что Дун в ярости; слышала, как бородатый человек ругал и расспрашивал его. Она сердилась. Кто были эти люди, думавшие, что они владеют городом? Но страх был сильнее, чем ее гнев.
Слова, сказанные Дуном, повторялись в ее уме. Уйди! Иди домой; получить помощь. Уйди! Иди домой; получить помощь. Она была так ошеломлена произошедшим, что вряд ли имеется смысл в его словах. Иди домой? Что он мог иметь в виду? Ее мысли были сначала о Доме, он был здесь, в Эмбере, на площади Куалиум, с бабушкой и Поппи. Но, конечно, теперь не так, ее дома больше нет. Ее дом теперь был в Искре, где она может ходить целый день по холмам. Может Дун, действительно, имел в виду, что она должна вернуться туда? Назад через Неизвестные Регионы, обратно через доски, мост и яму проделать этот длинный, длинный путь?
Она пряталась за мусорным баком, пока ее ноги не начали болеть. Она слышала все или почти все. Иногда голоса были слишком низкими или были заглушены треском костра. Но она услышала достаточно, чтобы понять, что эти люди принимали город за свой, захватили Дуна и не намерены отпускать его.
Должен быть какой-нибудь способ спасти его, не возвращаясь в Искры за помощью. Идеи заметались в ее голове:
Сможет ли она устроить шум и заставить Троггов бегать за ней, давая Дун время развязать себя и бежать? Нет, потому что, безусловно, они не побегут все за ней. Кто-то останется позади, чтобы охранять пленного. Кроме того, как Дун сможет развязать себя? Его руки были связаны.
Могла ли она подбежать, застав их врасплох, развязать Дуна и бежать
