Я из Железной бригады. Революция - Виктор Сергеевич Мишин
Баба Варя встретила моего товарища как родного. А вот Маша сначала напряглась, а потом вдруг стала стесняться. Пришлось наедине объяснить, кто такой Иван, убедить, что он не опасен, да и ранен он пока, лечиться надо, потом помогать нам будет. Вроде успокоилась, но она с тех событий в Петрограде ко всем незнакомцам относится одинаково.
А следующей же ночью со мной что-то приключилось. Я спал на мягкой деревенской кровати, в деревне, а не в окружении бетонных коробок; удивительно хорошо спится. Но сон… В общем, появились мыслеобразы. Я чётко осознавал себя спящим, как наяву, но ничего не мог поделать, даже просто проснуться. Я увидел того, о ком вчера говорила колдунья-травница. Белого Ворона, внимательно наблюдавшего за чем-то с высоты. Удивительное зрелище, я чувствовал себя словно в каком-то коконе и не мог пошевелиться. Какие-то события пролетали перед моими глазами, я лишь наблюдал. Чёрные птицы повсюду, чёрные силуэты, а фон, всё вокруг этих силуэтов – белое. Мельтешение картинок сменилось на застывшее. Свет, вокруг сплошной свет и в центре, выделяясь другим оттенком светлого, проявляется силуэт… Женщины. Отчётливо различаю длинное платье, а значит, всё же женщина. Лица не видно, всё заливают различные светлые оттенки. Женщина протягивает мне руку, и картинка вновь ускоряется, а женщина пропадает. Появляется новое изображение. На этот раз силуэт явно мужской, но выглядит странно, одна половина тёмная, а другая светлая. Спустя какое-то мгновение свет перетекает на противоположную сторону и заливает весь силуэт мужчины. Новая картина. Видимость сильно ограничена, словно я смотрю в замочную скважину… Да это же прицел! Воронье кружится над полем, а вверху, выше всего этого чёрного воинства, белый ворон. Внезапно, воронье превращается в людей, и выделяется один силуэт. Белый конь несёт на себе всадника, различаю лишь белую высокую папаху на его голове, а дальше всё исчезает. Вновь картинка меняется. Темнота вокруг, чувствую рядом тепло, и мне спокойно, рядом кто-то свой и он мне предан. Впереди сплошное воронье, на которое падает белый ворон, и только перья черные летят во все стороны. Снова всё мелькает перед глазами, едва не заставляя зажмуриться. Стоп-кадр, силуэт мужчины, вновь половинчатый, но в этот раз темнота и свет попеременно перетекают из одной половины в другую, без остановки, нет конечного результата. Свет заливает всё вокруг, и меня словно выбрасывает из сна…
– Что, мля, это было?! – тихо выругался я себе под нос и на мгновение почувствовал запах пороха и крови у себя на губах. Пипец, похоже, колдунья что-то со мной сделала! И что это всё значит? Если я, как меня окрестила колдунья, Белый Ворон, то… Это всё означает мою борьбу с тёмными силами? Блин, какое-то сказочное зазеркалье, право слово.
Что делать, как задолбал меня этот вопрос, кто бы знал. А ещё каждый раз, когда задумываюсь, что-то происходит, и не по моей воле.
– Значит, вы бывший унтер-офицер царской армии? – молодой, с лицом сильно пьющего человека, парень в солдатской форме без знаков принадлежности к какой-либо воинской части, делал вид, что внимательно разглядывает мои документы.
– Все мы, кто был на фронте, служили в царской армии, другой-то не было.
– А почему на учёт не встали?
Вот же прицепился, ну ведь всё написано в бумагах. Или он читать не умеет?
– Я комиссован, вернулся на родину, поселился здесь, о необходимости вставать куда-то на учёт не имел представления.
– Обязаны были, таково предписание!
– А кем оно выдано и когда?
– Как это кем? – возмутился солдат. – Советом Народных Депутатов, ещё в ноябре прошлого года!
– Извините, молодой человек…
– Я представитель революционного военного комитета Рыбинского района!
Ого, представитель военкома ездит по деревням? Или сейчас всех прихлебателей так называют?
– Уважаемый товарищ представитель военного комитета, – обращался я не просто так, эти представляли большевиков, смешно, власти у них нет, а должности есть.
– Гражданин представитель ревкома! – поправили меня мгновенно.
– Как скажете, гражданин представитель ревкома. В ноябре прошлого года я уже был здесь и понятия не имел о выходе такого постановления.
– Я вас сейчас зарегистрирую, явитесь в городской военкомат завтра утром.
– Так говорят, в городе белые лютуют? – осторожно спросил я.
– Выбросили мы это офицерское отребье из города, мы здесь власть, навсегда!
– Понятно, – кивнул я, – не понятно, зачем мне ехать за тридцать вёрст в военкомат?
– После проверки вы поступите в действующую армию, опытные воины нам нужны.
– Какую армию, гражданин военком, я не могу…
– Вы отказываетесь служить народному правительству?
– Так не могу, комиссованный я, мне нельзя. Во Франции меня еле-еле уберегли от психушки, – я указал на свою голову, – больной я.
– Это ещё проверить нужно!
– Проверяй не проверяй, но в армию я не вернусь.
– Понятно, контра! – представитель ревкома обернулся и махнул, присвистнув, двоим товарищам, что ждали в стороне. – Берите его, парни, отвезём в город, проверить надо, что это за фрукт!
– Семён, да, может, его здесь кончить, чего воландаться с ним, настоящая контра!
– Молодой человек, вы в армии служили? – я повернул голову в сторону угрозы.
– Чего?
– Я своё отслужил и отвоевал, как разогнали царское правительство, сразу ушёл в отставку, раньше возможности не было. За что вы меня стрелять собрались? Разве я хоть слово плохое о новой власти сказал?
– Ты отказываешься от требований представителя власти, а значит – виновен! – подвел итог представитель ревкома. – Стрелять мы тебя, конечно, не станем, мы не казачьё, но доставим в город, а там есть кому решать, что с такими делать.
– Виновен, в чем? Простите за вопрос.
– В препятствии работе представителей народной власти!
Интересно, а кто его выбирал, этого самого представителя? Народ?
– Ну, ладно, раз так нужно, поехали, – кивнул я и осторожно покачал головой, бросив взгляд в сторону своего дома. Малой сейчас сидит на чердаке и видит меня, как бы стрельбу не устроил. Если бы эти всё же захотели меня шлепнуть, он бы вмешался, а так… – Я на своей лошади поеду.
– Это лишнее, у нас транспорт есть!
– А назад я как, пешком, что ли, пойду?
– Он ещё и назад вернуться собрался, –
