Я из Железной бригады. Революция - Виктор Сергеевич Мишин
Аптеки. Да, это ни фига не двадцать первый век, даже не конец двадцатого, это какое средневековье, блин. Кокаин берите, а на аспирин дайте рецепт! Охренели, что ли? Оказывается, рецепт нужен для изготовления лекарства, просто так, про запас, его почти не делают. Скупили в трёх аптеках на центральной, Крестовой улице чуть не все запасы тех лекарств, что были в наличии. Ассортимент так себе, но основные позиции закрыли, и то ладно.
Эх, хорошо в деревне летом, очень хорошо, даже несмотря на необходимость работать. Блин, если на следующий год нас не сорвут с места, не раскулачит какой-нибудь Ленин, обязательно устрою здесь теплицу. Поставлю печь, привезу трубы и замучу подогрев почвы, буду если не фрукты, так овощи точно выращивать круглый год. Вон Елисеевы поставляли царю свои собственные персики зимой, а я что, не смогу? Это мы ещё посмотрим, кто кого. Шучу. Но помидорчиков и огурчиков, как и различной зелени, мне не хватает. Во Франции, кстати, нас вполне прилично кормили, особенно перед тем, как всё закончилось и пришлось сбегать. К тому времени снабжение наладили очень хорошо, зелень была всегда, витамины очень нужны, тем более впереди эпидемия.
Жизнь в деревне вошла в своё русло. Я часто пропадал на реке, ловил рыбу, причём, по меркам будущего, занялся браконьерством. Нашёл у соседа, одного из стариков, что жили в нашей деревне, старые сети, перебрал их, залатал и начал ставить. Первые же уловы были настолько богатыми, что я поневоле заделался в торговцы. Два раза в неделю свозил выловленную рыбку в город, в сентябре уже не жарко и она отлично хранилась на леднике. Продавал мало, в основном опять шёл обмен. Крупы, сахар, ткани, много всего привозили на рынок люди с коммерческой жилкой, ну и я участвовал в этом действии. Даже налог каким-то проходимцам заплатил для видимости.
При нахождении в городе всегда старался узнавать новости из жизни страны, и они, надо заметить, серьёзно так отличались от всего того, что я знал из будущего. Во-первых, война все ещё продолжается, и никто из неё не вышел. Во-вторых, у большевиков, кажется, всё идёт несколько по-другому, но это не означает, что всё для народа окончится лучше, чем уже было один раз. Власть какая-то интересная, то ли Учредительное собрание, то ли какой-то другой формат, но правит вроде как Государственная Дума, а вот уже в ней все иначе. Буржуев выгнали, состав собрания, опубликованный в большевистской газете, меня удивил. Большинство находилось именно у большевиков, но они не устанавливали пока единоличную власть. Далее ещё интереснее. Партия военных. Я охренел, когда это прочитал. Кто-то из военных предложил такой формат, вместо открытых военных действий против красных, совместное управление. Вот почему до сих пор война идёт, и, кажется, мы уже не будем за бортом, ибо немцев начали хорошенько так бить. Неужели кто-то смог направить всю эту русскую кипучую энергию в нужное русло? Не убивать самих себя, а объединиться против врага? Охренеть, а как же убийства офицеров? Ничего не понимаю, возможно, Ленин решил договориться с военными, чтобы закончить войну, а остальное будут решать после? Но это чушь, он сумел взять власть в известной мне истории именно потому, что армия разложилась! Ведь вернись солдаты с фронта с победой, они будут в почёте и не повернут свои штыки против своих же товарищей. Ничего не понимаю. Будем ждать дальнейших событий, может, это лишь временный союз, а чуть позже всё начнётся с новой силой? Эх, а прикольно бы посмотреть на такое правительство, смесь коммунистов и военных, это было бы похлеще ядерной бомбы.
– Здравствуй, Николай Васильевич, – мужчина лет шестидесяти смотрел ровным взглядом, открыто и протягивал ладонь для рукопожатия.
– И вам не хворать, Пётр Миронович, – ответил я на приветствие и пожал протянутую руку. Надо же, тезка Машерова.
– Как ты знаешь, Николай, я выполняю обязанности старосты нашего района по продразвёрстке, – при этом мужчина сам поморщился, понятно, ему самому все это нравится не больше, чем кому-либо.
– Говорили же на сходе об этом, в прошлом месяце? – напомнил я о собрании. Да, я уже по полной вошёл в жизнь сельского хозяйства и черпаю дерьмо вместе со всеми жителями села.
– Да, конечно, говорили, – качает головой староста, – но ведь ничего не изменилось. Нужно сдавать, слышал, что под Мышкиным случилось?
– Нет пока, а что? – Не слышал, но догадываюсь.
– Приехал продотряд и… Плохо там всё закончилось. Мужики послали лесом этих сборщиков, те начали забирать всё подряд. Один из стариков за вилы, в общем, четырёх мужиков-сельчан на тот свет переправили.
– Понятно, рэкет начался, – пробубнил я.
– Что начался? – услыхал всё же староста.
– Беспредел, говорю, – громче добавил я. – Так чего ты хотел, Пётр Миронович?
– Так сдавать-то надо, или будем ждать, когда и к нам со штыками придут?
– Ты моё слово ещё на совете слышал. – Тот кивнул, поморщившись. – Дело, в общем, правильное, но условия не позволяют. Ты сам всё знаешь, чего мне тебе повторять! Деньги, которые предлагает власть, дешевле бумаги, на которой их печатают, а в сортире ими пользоваться тоже не станешь. Обмен они не предоставляют, так в чем вопрос? У нас нет зажиточных крестьян или кулаков, прости господи. Все едва сводят концы с концами, какие
