Восхождение Морна. Том 6 - Сергей Леонидович Орлов

— Я задал вопрос, — сказал я ровным голосом и чуть надавил кончиком ножа ему под подбородок, ровно настолько, чтобы чешуя прогнулась, но не лопнула. — Кто вас послал?

Дар зафиксировал скачок. Злорадство прыгнуло на девяносто, страх просел до двадцати, и тут произошло то, чего раньше не случалось — вместо привычных строчек и цифр дар выдал образ. Мутную дрожащую картинку, как отражение в грязной воде.

Это была другая змея. Крупнее, старше, с тем же вертикальным зрачком, только этот зрачок смотрел из человеческого лица — широкого, обветренного, с короткими пальцами и сбитыми костяшками.

Жилин, твою мать…

Я чуть не отдёрнул руку от неожиданности, но удержался, потому что показывать змею, что ты удивлён, это примерно как показывать собаке, что ты её боишься — мигом почует и сразу же воспользуется. Но внутри всё сложилось в такой узор, от которого стало сильно неуютно. Мой дар рос, прямо сейчас, прямо посреди этого бардака, выдавая то, чего вчера ещё не умел, и мне бы начать радоваться, но образ Жилина из башки пленного зверолюда не располагал к радости.

Неужели купец решился на государственную измену? И чего ему, мать его, не хватало, спрашивается⁈

— Ссстаршшший послал, — сказал змей, и в его шипении проскользнуло что-то похожее на уважение. — Ссстаршшший всссегда направлял. А мы выполняли…

— Старший — это кто?

Змей булькнул, и это могло быть смехом, а могло быть чем-то, что у змей заменяет презрительное фырканье.

— Ты его видел сссегодня, мальчишшшка. Разговаривал с ним. Пил вино рядом с ним. — Язык снова скользнул между зубами. — И дажжже не понял, с кем имеешшшь дело. Хотя нет, ты понял. Я видел, как ты на него посмотрел. Что-то жжже ты там увидел сссвоими хитрыми глазззками…

Значит, змей знал про мой дар. Или догадывался. Или тот, кто его послал, предупредил, что мальчишка Морн видит больше, чем положено мальчишке с рангом Е. Ещё одна деталь в копилку и ещё один повод не расслабляться.

— Допустим, — сказал я. — И зачем ваш старший послал зверолюдов на приём, где сидит архимаг и полный зал людей, которые убивают на жизнь? Вы действительно надеялись победить?

Злорадство на шкале дара подскочило так, что я даже не сразу поверил цифре. Змей запрокинул плоскую башку и засмеялся, захлёбываясь сиплым булькающим хохотом, от которого чешуйчатое тело задёргалось в ледяных оковах.

— Победить⁈ — прошипел он сквозь смех. — Ты правда думаешшшь, что мы сюда пришшшли побеждать? Кучка щщщенков против архимага и целого зала головорезззов?

И вот тут у меня внутри что-то сдвинулось, словно кусок мозаики встал на своё место.

— А зачем вы тогда пришли? — спросил я.

Змей ухмыльнулся.

— А вот это, мальчишшшка, тебе лучшшше узнать сссамому. Скоро. Очень сссскоро.

Дар выдал всплеск предвкушения, а за ним — ещё одну из этих новых вспышек-образов: что-то яркое, грохот, камень. Я запомнил, но не понял, а змей, видя моё лицо, расплылся ещё шире, как довольная жаба.

— Ты хорошшшо дрался, мальчишшшка, — сказал он почти одобрительно. — Жаль, что всссё это было абсссолютно бесссполезно.

— Хватит, — сказал Грач за моей спиной. — Он тебя разводит. Половина правды, половина дерьма, и всё перемешано так, чтобы ты полночи не спал. Видел таких… они языком работают лучше, чем клинками.

Грач был прав. Но вот в чём штука: мой дар умел отделять правду от вранья лучше, чем любой допрос, и то, что змей сказал про расходный материал, шло с искренностью под девяносто. Зверолюды действительно были отвлекающим манёвром. Кого-то от чего-то отвлекали…

Я встал, убрал нож и посмотрел на змея сверху вниз.

— Мы ещё продолжим, — сказал я.

— О да, — прошипел змей. — Обязззательно продолжжжим. Если уссспеем.

Пора было заканчивать со змеиными бреднями и возвращаться к делу, но тварь напоследок выдала ещё одну фразу:

— Ссслышшшите? Как тихо ссстало…

И ведь правда стало тихо. Из резиденции больше не доносились голоса, не хлопали двери, не звучало вообще ничего, как будто огромное здание набрало воздуха в грудь и задержало дыхание. Я списал это на то, что бой закончился и люди приходят в себя, потому что после такой мясорубки никому не до разговоров.

Но дар, работавший фоном, зафиксировал предвкушение змея на отметке девяносто восемь, и эта цифра зацепилась где-то на краю сознания, как заноза, которую чувствуешь, но лень вытащить. Пленник, у которого перебили всех людей, не должен так радоваться, вообще не должен, ни при каких обстоятельствах, если только он не знает чего-то, что перечёркивает всё разом, и…

Додумать я не успел, потому что в следующую секунду резиденция коменданта вспыхнула, как пороховая бочка, и небо над Сечью затопило яркой вспышкой…

Глава 18

Ошибки, за которые платят дети

За десять минут до взрыва. Алиса…

Серафима стояла рядом с Артёмом, и Алиса не могла перестать на неё смотреть.

Не потому что хотела. Взгляд сам возвращался, как язык к больному зубу, снова и снова, и каждый раз Алиса находила новый повод для тихого и аккуратного бешенства.

Платье. Это нелепое голубое платье, которое сидело на Озёровой как попона на борзой: дорогая ткань, приличный крой, и абсолютно никакого понимания того, как с этим обращаться. Девица стояла в нём как в чужой одежде, с прямой спиной и высоко поднятой головой, но без той лёгкости, без того невесомого владения собственным телом, которое отличает женщину, выросшую на балах, от женщины, которую на бал привели.

Серафиму вот привели. И сделал это ЕЁ Артём.

Алиса отпила из бокала. Вино было посредственным — в Сечи другого, видимо, не водилось, — но она держала бокал правильно и подносила его к губам с тем отработанным изяществом, которое не требовало усилий. В отличие от Озёровой, которая сжимала свой бокал так, будто боялась, что он вот-вот сбежит.

Страхолюдина. Алиса не произнесла бы этого слова вслух, так как это было бы невоспитанно и грубо, но вот подумать об этом ей никто не запрещал.

И пусть кто-нибудь из местных считал эту бледную моль красивой — фиолетовые глаза, тонкие черты, скулы, на которых художник средней руки мог бы сделать себе карьеру, — Алиса видела другое. Видела тёмные круги под этими