Тактик 14 - Тимофей Кулабухов
Сделка
Внезапно Рой показал изменения в окружающем пространстве.
Всегда, если использовать его, есть маркеры «союзник», «враг», «нейтрал». И интерфейс Роя сменил статус Бисс Урая, ранее обозначенный статусом «пленный/враг», на «союзник/подчинённый». Прим. Лояльность 100 %.
Доспех Ньёрва не то, чтобы подавил его волю, а поменял мой статус, состояние, положение. Он встраивал меня на вершину командной цепи.
Лич чувствовал во мне своего, ощущал мою власть, которая даже вырубила влияние неких посторонних сил, сводящих его с ума. То есть я был как лампочка, которая вытеснила тьму одним щелчком.
Я медленно поднял правую руку, закованную в чёрную латную перчатку. Я чувствовал, что лёгкого усилия воли будет достаточно, чтобы разорвать связь лича с реальностью, развоплотить его в пыль. Долгий путь, который преодолевает нежить в иерархическом росте, дался мне условно-бесплатно, причём сразу с инструкцией по применению. Я был воплощением высочайшей нежити, если не короля, то кого-то в таком же духе. Того, кто стоит выше даже Мёртвых рыцарей.
Я сжал пальцы в кулак и опустил руку. Связь лича с его некротическим телом сохранилась. При этом он опустился перед решёткой на колени и не шевелился.
Я прислушался к себе.
Хочется ли мне повергать в пыль королевства, ступая по щиколотку в крови на пути к власти нам миром Гинн?
Вообще-то нет, не хочется.
Власть никогда не было для меня самоцелью. На каком-то интуитивном уровне я понимал, что доспех легко усиливает властолюбие и фобии, извращая и усиливая их.
А я?
Что делал я в Гинн?
Для начала, я попал сюда случайно, не по своей воле.
Потом я адаптировался и отвечал только на сиюминутные вызовы, не ставя себе глобальных задач.
Потом я решил, что моей задачей будет Пинаэрри, мой домен. И постепенно, шаг за шагом, наматывая сотни миль по дорогам континента, я изменился, мой путь изменился.
Мой статус рыцаря, потом герцога, генерала, теперь даже правителя небольшой страны был не самоцелью. Меня просто злило, что какие-то малодушные, глупые, самовлюблённые люди (и не люди тоже) пытаются мной манипулировать. Хотят использовать, посадить на цепь, сыграть мной как здоровенной шахматной фигурой.
Я просто стремился переиграть их. Переиграть Эрика, Анаю, Назира, Вейрана, Фрея, Мёртвых богов.
Даже сейчас я просто хочу их переиграть. В сущности, они бы не проиграли мне, если бы не напали, если бы просто оставили меня в покое.
А так как они раз за разом бросают мне вызов, то я принимаю его и во что бы то ни стало стремлюсь выиграть.
Но боюсь ли я? Доспех Ньёрва извращает страх. Из страха за свою шкуру человек способен залить всё кровью, но… Я не особенно боялся. Ну, убьют и убьют, делов-то? Мои бойцы регулярно ставят свою жизнь на кон. Чем я лучше них? И ведь не все из них дошагали из Кмабирийских болот до тёплых казарм Порта-Арми в Цитадели. Не все.
И я в какой-то момент не смогу победить. Да что там говорить, десятки раз я был на волосок от смерти, когда только гномья броня и доспех Анаи меня спасал.
Какой смысл бояться? Как говорил, а даже чаще кричал Джонни в «Звёздном десанте»: Вы что, собрались жить вечно?
Я не планировал. Просто наполнял свою жизнь событиями.
Все эти мысли пронеслись в моей голове в одно мгновение. Разум оставался ясным. Быть может, мне сейчас помогала божественная защита Анаи? Или мой вредный колючий характер?
В любом случае, я не ощущал, чтобы артефакт перехватил контроль над моей скромной личностью.
Фомир сделал осторожный шаг вперёд.
— Ну, как ты, Рос?
— Да вроде ничего так, Фомир. Вроде крыша не отлетела.
Шпренгер молча переводил взгляд с меня на коленопреклонённого лича. В глазах инквизитора, потратившего годы на уничтожение нежити, читался шок и глубокое подозрение ко мне.
Я пересёк границу, отделяющую смертного полководца от властелина тёмных сил. И смогу ли вернуться назад? Мой глава КГБ этого не знал, но свои сомнения держал при себе.
Надо сказать, что Шпренгер человек взрослый и умный, в определённом смысле не особенно управляемый. Это не мои офицеры, которые привыкли следовать моему приказу. У КГБ задачки посложнее, чем выбивание дури из пиратов или скелетов.
С другой стороны и Якоб наверняка это тоже понимал, руководитель его силовой службы Гришейк верен лично мне. Прикажи Шпренгер ему меня арестовать или убить, орк скорее всего быстрее прирезал бы самого инквизитора.
Интересная сложилась схема.
В любом случае, пока что такой приказ в его голове не блуждал.
Я шагнул к клетке. Чёрный металл доспеха глухо лязгнул при движении.
— Ты обещаешь, что будешь себя хорошо вести, Урай?
Лич кивнул.
— Встань. Я терпеть не могу преклонения колен и лобызания рук.
Лик послушно встал, отошёл от решётчатой двери и стал в согбенной позе.
— Открой решётку, Якоб, — попросил я главу КГБ.
Шпренгер заколебался лишь на долю секунды. Он кивнул двум конвойным, чтобы прикрывали, мало ли что лич отчудит в следующую секунду? Вытащил связку ключей тяжёлый ключ и со скрежетом провернул его в замке. Массивная железная дверь со скрипом отворилась.
Я вошёл внутрь. Бисс Урай не шелохнулся. Он буравил меня взглядом своих огоньков-глаз, но головы не поднимал.
— Ситуация такая, товарищ Урай… Из-за доспеха ты мне подчиняешься.
— Да, Владыка.
— Это был не вопрос, а констатация факта. Однако, мне не нужна кукла на шарнирах. Ты личность, Урай. Не живая, но личность. И поэтому я предлагаю тебе сделку. Сделку и выбор, потому что какая сделка без выбора?
— Я слушаю, Владыка.
— Ты называешь меня Владыкой, но Мёртвые боги тоже для тебя… Ладно, давай пока не будем об этом. Итак, сделка… Ты же военный, верно?
— В прошлом боевой маг, десятки лет на службе. А что?
— Можно сказать, что ты офицер? Мёртвый, но офицер? — спросил я.
— Да, вполне. Я командовал длинной железной сотней. Это можно приблизительно сравнить с отдельным батальоном в твоей армии, Владыка.
— То есть, ты примерно майор?
— У нас не было таких званий, Владыка. Но, скорее всё же на ступень ниже. Там просто ситуация такая, желающих не было… Боевой маг вовсе не кастовый офицер. У нас в моё время была масса особенностей и нюансов.
— Ну, тем не менее, ты офицер, оттолкнёмся от этого. Я предлагаю тебе, Бисс Урай, поступить ко мне на службу, причём в качестве офицера. Командовать войсками.
— Живыми воинами? — не понял он.
— Мёртвыми, конечно. Только не спрашивай, есть ли они у меня. Я не некромант, поднимать никого не собираюсь. Пока что
