Тактик 14 - Тимофей Кулабухов
«В начале сотворения мира этому событию способствовала не воля Богов, что бы ни твердили нам жрецы, не воля Титанов, а сама природа в её высшем проявлении. Боги появились значительно позже…»
В помещение шагнул Якоб Шпренгер. На нём был новенький мундир (выходит, он всё-таки определился с дизайном). А вот обычной холодной самоуверенности в нём сегодня не было.
— Мне доложили, что Вы вернулись.
— Да, не обманули.
Непохоже, чтобы он пришёл меня поздравлять и радоваться возвращению.
— Правитель, — голос Шпренгера прозвучал резче обычного. — Пленный лич сошёл с ума.
Разговоры в штабе мгновенно смолкли.
— Попытка побега? — спросил дежурный офицер, но Шпренгер так зыркнул на него, что тот сразу же решил, что у него есть дела поважнее, чем встревать в разговоры главы КГБ.
Шпренгер отрицательно мотнул головой:
— Никакого побега. Бисс Урай бьётся черепом о железную решётку камеры. Он игнорирует блокирующие кандалы. Магическое серебро выжигает кости на его запястьях, а он даже не пытается разорвать цепь.
— О чём он кричит?
— О Воле Смерти, — Шпренгер сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль над дыханием. — Лич воет о том, что скалы и море пришли в движение. Он повторяет фразы о великой жатве, равной которой мир не видел с первой Эпохи Магов. Это не слова солдата. Это религиозный экстаз сошедшего с ума существа. А Урай… он дураком никогда не был.
Я развернулся к старшине ЦУП:
— Доклады с границ есть? Атаки на форты? Высадка десантов на города? Новые восставшие?
Связисты переглянулись, отрицательно покачивая головами.
— Никак нет, командор, — доложил старшина.
— А Марк?
— Форт Марка на соляных болотах передал дежурный доклад, у них всё чисто.
Я несколько секунд переваривал сказанное. Так-то всё хорошо, но…
Мёртвые боги действовали логично, если рассматривать все регионы, как нечто равномерное. Скелеты, монстры, драконы, перемещение орд для попыток продавить нас, алтарь в тылу с попыткой захвата города (подозреваю, что его жителей ждала бы роль ритуальных жертв).
Но после того, как мы смогли отбить все угрозы, наш враг либо на время отстанет от нас, по принципу — ну, не взяли с наскока эту часть Гинн, разберёмся потом. А могут напротив, придать нам большое значение и усилить нажим. Причём, если они там не дураки, то ударят не так, как били до этого.
Что я получу?
Морского монстра навроде Годзиллы, которые вылезет из моря и попробует нас пожрать?
Магов невиданной мощи?
Десант новых войск, но в большем масштабе?
Что я могу сделать сейчас? Только реагировать на локальные проблемы и гнуть свою линию.
Я посмотрел на лежащий на стуле ранец.
— Если Мёртвые боги опять что-то творят, то лич может знать что-то новое, — я запустил руку в лямку ранца. — Пойдём-ка с ним побазарим.
Шпренгер скосил взгляд на ранец, посмотрел на бойцов охраны и отметил для себя, что я не поручил груз никому, потащил лично.
Со мной увязался Иртык, но и ему я не доверил ранец. Дошли до здания КГБ, сразу пошли в подвалы. Уже там нас догнал недовольный тем, что ему не дали отдохнуть, Фомир. Он коротко поздоровался с Шпренгером и мы пошли.
Спуск занял несколько минут.
В дальнем углу, освещённом тусклым светом магических ламп, стояла усиленная железная клетка.
Якоб Шпренгер замер у стены, скрестив руки на груди. Фомир бросал из стороны в сторону сердитые взгляды.
Внутри клетки метался Бисс Урай. Лич бросался на толстые прутья, игнорируя обжигающее свечение магических кандалов. Серебро жгло мёртвые старые кости, но монстр не пытался разорвать путы.
Из его зубастой пасти вырывался скрежещущий, наполненный религиозным экстазом вой о «Великой жатве» и «воле Новых владык». Существо, которое ранее олицетворяло собой холодный расчёт, находилось в состоянии абсолютного панического ужаса.
Я задумчиво хмыкнул и направился в соседнюю, пустую камеру.
Там на деревянных нарах я разложил части Доспеха Ньёрва. Матово-черный металл тускло поблескивал в неровном свете светильника из коридора.
В глубине сплава едва угадывались багровые нити дремлющей магии.
Арктеррион предупреждал. Фомир не опроверг, да я и сам чувствовал. Доспех способен пожрать волю носителя. Он обеспечивает контроль над мёртвыми, но сам жаждет доминировать над живым разумом.
И тут начинается чистой воды риск.
Без этой силы я не выиграю начавшуюся войну. Мне нужен был инструмент управления хаосом.
Я достал из ранца гранату, обычную, каких, в сущности, немного, гранату из загутай-камня. Я взял из сумки кусок ткани, замотал и занялся тем, чтобы прилаживать её в шее. За чем, собственно, меня и застали Шпренгер и Фомир.
— Не постесняюсь спросить, босс Рос… Прости за невольную рифму. А какого хрена ты делаешь?
— Я буду надевать доспех.
— Может быть, провести тесты, исследования?
— Некогда, — отмахнулся я. — Времени нет. Война идёт, война не ждёт.
— Ладно, а граната зачем?
— Да всё просто. Если я потеряю контроль, — мой голос звучал ровно и холодно, — ты меня останови. Вплоть до активации гранаты. Без колебаний.
Фомир от ужаса расширил глаза, а Шпренгер лишь коротко кивнул. Вот это у него характер!
Я взял со стола наручи. Металл обжёг кожу могильным холодом. Я стал нацеплять металл на предплечья.
Затем поднял массивную кирасу. Форма не по фигуре, покойный был явно ниже меня ростом.
Наручи, шлем, кираса, наплечники.
Наплечники, кстати, хорошо легли.
Стал затягивать ремешки, одни за другим. Я закрепил угловатые наплечники с короткими шипами. Граната на шее мешала носить кирасу, ну да ладно, я же не в бой иду, только попользовать как артефакт. Мегаартефакт.
Я использовал свой обычный подшлемник-шапочку.
Последним на столе оставался закрытый шлем с узкой Т-образной прорезью для глаз. Я поднял его обеими руками. Почувствовал вес тысячелетий. Ощущение, что держу над головой надгробную плиту весом в добрые десять тонн.
Я надел шлем.
В момент, когда шлем лёг на голову, доспех сам собой активировался. Пространство дрогнуло. Это не было вспышкой боли, а скорее подключение к новому серверу. Молниеносное, радикальное расширение восприятия реальности.
Мир окрасился в серые и багровые тона. Я почувствовал сеть некротических узлов. Я ощутил каждую мёртвую кость на городском кладбище, каждую тень в катакомбах. Я видел их не глазами, а напрямую, через энергетическую архитектуру мира.
Вой Бисс Урая резко оборвался. Я вышел в коридор и посмотрел в сторону клетки. Лич замер. Его пустые глазницы, в которых тлел угасающий огонь безумия, расширились. В следующее мгновение, ещё до того, как я произнёс хоть слово, Бисс Урай с грохотом рухнул на колени.
