Магия, кофе и мортидо 4 - Макар Ютин

— Для первых слишком рано.

— Может, тогда поспорим на конкретных нарушителей? — предложил Тартарос.

Кто?

— Э?

— А?

— Вай!

Киркея подскочила так высоко, что опрокинулась вместе со стулом.

«М-м-м, белые кружевные. Зачем вообще носить под хитоном нижнее белье? Я вот не ношу…»

— А неплохо, — решил Алексиас, — кто у нас там из главных бунтарей в этом году?

— Наставник Медей, — буркнула Колхида.

Улыбнулся даже надутый и обиженный Аристон.

— Самая главная бунтарка — это Никта, — он ткнул в нее монструозным бутербродом с маслом, стейком, слоем варенья и корнишонами.

Фиальт позеленел и прикрыл рот рукой.

— Девочка — гений! Почти три пальмы резерва и полноценный «Гинн» за два занятия! Вы несправедливы, наставник Медей! — тут же вскинулась рыжая зануда.

«Не иначе, как нашла в ней родственную душу. Надеюсь, полосатая гадость не догадается продать мой мифический долг в двадцать оболов Колхиде, как банки продают долги коллекторам. Я тогда ее саму кому-нибудь сдам в аренду. Будет у нас аниме: „девушка на час“, только вместо девственника со слюноотделением ее будут снимать всякие иномировые сучности. А мы будем наблюдать песню: „дельфин и русалка“ в реальной жизни и с тошнотворными подробностями».

— А давайте не будем гадать? Просто назовем курс и ойкос первого серьезного нарушителя.

«Вообще говоря, не первого. Та четверка балбесов ворвалась в мой кабинет гораздо раньше. Там присутствовали Парис и Никта, так что в зачет, по идее, зайдет. Но сдавать их невыгодно, поздно, да еще и по мне ударит. Эх, жаль… Гм. А стоит ли мне вообще ввязываться в такой блудняк? Нет, я хорошо помню сюжет новеллы, но учеников поступило больше, один пацан — главный подхалим главной героини, и вовсе сошел с дистанции. Основные события канона произойдут, так или иначе, но подобная мелочь…» — Медей непритворно задумался.

"С одной стороны, у меня есть гэ героиня, у которой шило в жопе. С другой — она девочка расчетливая, в новелле ждала не то месяц, не то два, чтобы начать куролесить. Да и девочки с мальчиками там тихие, послушные. А набирать свиту с других курсов она либо еще не начинала вовсе, либо пока не достигла результата. Значит, ее вычеркиваем.

Ха! Да у меня тогда настоящий флеш-рояль! Мои дети тихие, скромные, воспитанные. У других-то есть и Фаэтон, и Кейс, и тот придурок из столицы, и Аталанта, которая постоянно шныряла по замку в новелле. Мимоза ссыкливая, но легко взять на «слабо», так что тоже считаем. Про моего братана Никитоса даже речи не идет. У-у-у, сколько потенциальных шансов! Хе-хе, легкие деньги, в смысле, желания. Они упадут мне в ладонь, как спелая груша!".

— Ставлю на Никитоса. То есть, эйрисомы, первый курс.

— Эй! — возмутилась Колхида, — тогда я ставлю на лептосомов наставника Медея!

— Значит, первое пари подтверждено: эйрисомы против лептосомов, — потер руки Алексиас.

— Я готов и на второе: лептосомы против пикносомов! — задрал нос Медей.

— О, какая уверенность, — улыбка Фиальта задергалась от раздражения, — я принимаю вашу ставку.

— Самонадеянно, — сказала Пенелопа со снисходительной иронией, — вы взяли ставку один к двум, а награда все равно прежняя. Сработает или одно, или другое, но никак не вместе.

— Они могут собрать компанию из разных архетипов…

— Маловероятно.

— Неважно, — отмахнулся Медей: его вел азарт, — я и с вами готов поспорить. Скажем, на…

В итоге, общим голосованием наставники подтвердили пари — и все с наставником Медеем.

— Да, целых три желания! Я бы и пять поста-, кхм, в смысле, ученики — это моя гордость! Ничего-ничего, мои замечательные коллеги и друзья, я определенно ни о чем не пожалею. Ах, это не самоуверенность, это просчитанный риск! Мои лептосомы точно не нарушат самыми первыми!

Их обсуждение длилось еще полчаса, где коллеги строили самые разные догадки: глупость ли совершил наставник Медей или военную хитрость. Пока склонялись ко второй под оболочкой первой. Однако в том, что глупость, в любом из ее видов, будет витать божьим духом вокруг этих сделок, не сомневался никто.

— Хорошо, а теперь предлагаю отметить сделки нашей традиционной карточной игрой, — потер руки Алексиас, осторожно оглядел зал, удостоверился, что последний ученик покинул свое место, после чего достал из маленького неприметного ящика под столом толстую колоду карт, парочку фишек и длинное полотно.

— Вот он, мой личный набор либериады, — гордо произнес он.

«Хм, местный аналог покера? Только проще, но пошаговый, на карте, и с элементами дурака. Надо по очереди шатать чужие страны или защищаться от шатаний своей. Хе-хе, надеюсь они не знают про такой интересный навык, как подсчет карт? И про мой гигантский стаж в третьих Героев! Ладно, постараюсь не унижать бедняжек слишком сильно. Нет, серьезно, не надо. Ну нафиг, еще обидятся».

— А-хе-хе-хе-ХИЕ-Е-Е!!! Ну, кто здесь отец! Кто здесь папка? А? А? А-А-А⁈

Разумеется, он забыл о собственном благоразумии быстрее, чем успели раздать все положенные фигурки и карты.

Медей разобрался в правилах меньше чем за минуту, благодаря смутной памяти отродья, а затем принялся громить всех оппонентов разом. Он играл максимально грязно: отвлекал намеками, возгласами и мерзкими рожами наставниц, шутками и провокациями — наставников и абсолютно всех — раздражением от своего неожиданного мастерства.

Медей смеялся, как заправская ведьма — мерзким старушечьим смехом, Медей корчил высокомерные и презрительные морды, Медей сопровождал каждое действие глумливым подхихиком, Медей успел достать абсолютно всех, включая ангела в виде наставницы Киркеи и даже выиграть желание у запальчивого Аристона.

А потом громко закукарекал и замахал локтями, как крыльями, когда тот в бессильной ярости растерзал кулаками собственный стул и пнул мраморную колонну так, что из нее пошла пыль, как из настенного коврика от выбивалки.

Он наслаждался тем, как скрежетал зубами невозмутимый Немезис, как рычала от бессилия зазнайка Колхида, как перхал тарой псиной Демокрит и грыз зубами кубок…

— Бе-хе-Хе-ХЕ! — он высунул язык и издавал отвратительные звуки, когда вылетела Пенелопа.

— Аргх, вы невыносимы! — воскликнула она и пнула его под столом — Медей предвидел этот маневр, так что защитился безотказным Фиальтом.

Тот даже не заметил, полностью поглощенный своим падением. С головой на локте, нервно жующий скатерть, он походил на Роденовского мыслителя, которому сделали лоботомию и морковную клизму одновременно.

Последним