Магия, кофе и мортидо 4 - Макар Ютин

Шикарная задница панически дергалась из стороны в сторону, упиралась носками сандалий в пол, царапалась коленями о шершавую кладку, но все бесполезно. Как бы эта задница ни оказалась в такой жопе, ей это не нравилось, но выбраться самостоятельно упругая часть тела никак не могла.

В голову Медея вдруг начали заползать идеи. Эдак исподволь, с едким, скворчащим присвистом, но обосновывались прочно, переплетались друг с другом, как змеи. Он отгонял самые нескромные, грязные, совершенно грязные и абсолютно недопустимые. Он гнал из мыслей выкрики про сводную сестру и стиральную машину, в которой эти самые сестры постоянно застревали, он гнал овеянные легендой победоносные дырки в туалете и целые антологии комиксов, посвященные подобным ситуациям.

Но они упорно настигали его. Раз за разом, раз за разом…

«Ааа, хватит меня соблазнять, таинственная застрявшая жопа!».

Медей решил действовать! Потом вздохнул, перестал развязывать пояс и решил действовать более осторожно. Как истинный джентльмен, он должен хотя бы познакомиться с дамой.

Как она станет ему отвечать он представлять не стал. Не стал. Не стал…

«Для разговора нужны губы, верно? Ну вот, здесь они точно имеются… Тьфу ты, блин! Что мне делать? Эх, может, эта задница, как Адимант, но наоборот? Было бы прикольно… Нет, это маловероятно. Ладно, думай, что тут можно сделать. По-любому, какая-то пустоголовая ученица застряла. Ха, я думал это поколение зумеров такое извращенное, но вот забраться в каменную стену, чтобы разнообразить отношения с парнем они бы точно не додумались! Вот ведь развратница…»

— Тук-тук, есть тут кто? — постучал он посохом по месту, которым думало это идолище поганое, честных наставников своим приятным естеством соблазняющее.

Секундное молчание, а затем дикий визг, который оказалось слышно даже сквозь толстую, зачарованную каменную кладку.

«Эх, жаль, что я не агли бастард. Да и новелла такими сценами раньше не баловалась…»

— А-А-А, достаньте, достаньте! Гинн! — приглушенный голос чужого нутра окончательно потерял остатки здравомыслия.

К счастью для Медея, местные студенты все же не могли выпускать свои заклинания из самой неожиданной и коварной позиции. Иначе он сам бы пошел проситься к таким бриллиантам военной мысли в ученики.

— Да хватит уже верещать, я тебя спасать пришел, — буркнул Медей, который совершенно не понимал, как вызволить эту похотливую идиотку из плена коварной стены, — Ничё-ничё. Щас мы тебе кинем соломинку, гражданка утопающая. Да что там, целую палку кинем. Может даже не одну!

Медей гыгыкнул, поднял ногу, чтобы как следует протолкнуть чужую дурь обратно в голову, когда-

— Наставник Медей. Я слышала крики и…

Колхида вышла совершенно с другой стороны, подошла ближе, машинально щелкнула пальцами,увеличивая яркость факельных огней,

И уставилась дикими глазами на авангардную композицию: наставник Медей и женская задница в сплошной стене.

— Ч-ч-что, — она заикалась и никак не могла выговорить слова.

Только косилась дикими глазами то на наставника, то на его занесенную ногу, то на таинственное существо с ногами, но без чувства самосохранения.

Наконец, Колхида сумела проглотить удивление и оторопь. Ее глаза стали сужаться, губы сжались в такие тонкие ниточки, что давлением между ними могло перекусить легированную сталь, пальцы сжали рукоять жезла на поясе, рывком вытащили его наружу. Но, прежде чем она решила превратить его в мерзкое насекомое или размазать по стене рядом с аномалией класса: «Евклид», он открыл рот и скороговоркой произнес:

— Я-пришел-на-минуту-раньше-сам-ничего-не-понимаю-что-нам-делать!

«Уф. Хорошо, что план с развязанным поясом я оставил как резервный! Иначе моя задница торчала бы из стены рядом с этой».

Женщина моргнула и ее свирепое выражение стекло с лица. Осталось лишь усталое, вымороченное принятие, и, на одно пренебрежимо короткое мгновение, Медею стало жаль эту чопорную, чересчур правильную училку, на которой держится половина Академии, но никто и никогда не признает этого вслух.

Он затолкал жалость поглубже, и, вместо этого, ехидно осведомился:

— Вы, случайно, не узнаете студентку? А то мне интересно, что за развратница нам попалась.

— Я не могу узнавать людей исключительно по их нижней половине, наставник Медей! — Колхида с удовольствием выпустила на нем накопленное раздражение и оторопь, — это по вашей части!

— Мгм, но я понятия не имею. Третьекурсница?

— Вряд ли, — искренне вздохнула наставница, — они так глупо не попадаются. Страх или нежелание сбили концентрацию: как следствие, девушка застряла в тайном проходе. Идиотская ситуация, никогда такого не видела…

— Делать-то что?

— Я не знаю! — всплеснула руками Колхида, — на моей памяти, никто еще не отвлекался так сильно, чтобы застрять здесь! Там ведь чувствуешь, если можешь не пройти! Почему она вообще…

— Ладно, не важно. Протолкнем обратно? Или потянем за ноги?

— Д-давайте протолкнем. И не вздумайте сами-

Она осеклась, когда из-за поворота выплыла рожа очередного участника событий.

— Наставница Колхида? — раздался недоуменный голос, — я слышал…

Павсаний выпучился на сцену перед собой. Где в стене визжала и брыкалась ногами чья-то задница, рядом с видом праведным и одухотворенным стоял наставник Медей…

А его строгая, щепетильная коллега встала на колени, уперлась руками в упругие полушария и остервенело жмякала их с надрывом пьяной массажистки.

Больше всего на свете Медей жалел, что у него нет с собой камеры. Откровенно эротичная сцена с Колхидой и ее уморительными попытками вытащить ученицу из стены, затем ее же выражение лица на фоне задницы, когда к ним подошел третий коллега — все это требовало запечатления если не в камне, то на скрытой камере.

«Гм. Или в стихах…»

— Зачем вы делаете… то, что вы делаете? Мы могли просто попросить мимов…

Наставница застонала, а в следующий момент из коридора раздался заполошный топот ног.

«Ну а сейчас кого черти принесли?» — с искренним интересом, а также воодушевлением подумал наставник Медей.

Несмотря на недосып, усталость и головную боль, ему очень понравилось представление. А уж если добавить участников, а затем вытащить деву наружу и всласть над ней поиздеваться… М-м-м, настоящий пир духа!

Жаль, но в следующие несколько минут ему стало не до смеха.

К ним подбежали гэ героиня и Елена. Обе грязные, всклокоченные, со стылым ужасом в глазах и окровавленных хитонах. Чужие пятна крови успели не только въесться в ткань, но и засохнуть в волосах и на коже. В ровном, жарком факельном свете они выглядели не то загриммированными зомби, не то жертвами карательного рейда в деревню.

— Наставники…

Он видел, как ломается корка вынужденной жесткости, несгибаемой твердости отчаяния, как затапливает облегчением их