Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников
А здесь монстры реальны — здесь существа вроде Матери Глубин выползают из недр земли, чтобы пожрать всё живое, и какой-то пожарный из Москвы должен ковать оружие, способное остановить этот ужас. Полный абсурд.
Заставил себя оборвать эту мысль.
«Хватит», — приказал себе. — «Хватит». Это моя данность теперь, этот мир — мой мир, эти люди — мои люди. Гуннар в темнице, Ульф с детской преданностью, Свен с рыжей бородой и верой в меня, Йорн со шрамами и разочарованием… Все они — часть моей новой жизни, и я не имею права раскисать.
Но знать это — одно, а чувствовать — совсем другое. Сжал кулаки покрепче, а затем услышал тихие и лёгкие шаги рядом — не сразу осознал, что они приближаются именно ко мне.
— Кай.
Голос Серафины. Поднял голову.
Девушка стояла чуть ближе, чем обычно позволяла себе. Тёмные волосы собраны в строгий узел на затылке, но несколько прядей выбились и обрамляли бледное лицо. Глаза, обычно похожие на зимнее небо, сейчас казались мягче — усталость делала с людьми странные вещи.
— Как ты? — спросила она негромко.
Такой простой вопрос, что можно было бы отмахнуться дежурным «нормально» или «в порядке». Именно так поступал последние дни — прятался за маской деловитости, за необходимостью работать, решать, командовать, но сейчас, когда работы больше не было…
— Не знаю, — ответил честно. — Паршиво.
Слово вырвалось само. Грубое, не подходящее для разговора с аристократкой, но устал притворяться.
Серафина кивнула и опустилась на соседний стул плавным движением.
— Понимаю, — произнесла так тихо, что было слышно только нам двоим. — Это чувство мне знакомо.
Посмотрел на неё не как на «Леди Серафину, мастера зачарований», а как на человека. Увидел тёмные круги под глазами, мелкие морщинки в уголках губ, напряжённую линию плеч.
— Вы… — начал было, но девушка качнула головой.
— Позволь мне сказать.
Замолчал. Серафина смотрела в огонь ближайшей лампы, языки пламени отражались в глазах, придавая тем непривычную теплоту.
— Я родилась в Элизиуме, — заговорила она. — Столица ремёсел Центрального Региона, если ты не знаешь. Город мастеров — город моей семьи.
Голос был ровным, почти бесстрастным, но что-то в нём дрогнуло.
— Моя семья, род Серебряных Ткачей — была… не из последних. Древняя линия, безупречная репутация, обязательства на поколения вперёд. — Она чуть повела плечом. — И бесконечные ожидания.
Серафина замолчала, а я не перебивал.
— Знаешь, что значит быть дочерью такого рода? Каждый день расписан, каждый час на счету. Утренние медитации, дневные практики Закалки, вечерние церемонии. — Её губы искривились в горькой усмешке. — Я дошла до пятой ступени не потому что хотела, а потому что требовалось. Культивация… — Серафина сложила руки на коленях, пальцы переплелись, — … никогда не была моей. Понимаешь? Это было как носить чужую одежду. Я задыхалась в ней.
— А потом? — спросил тихо.
— А потом я нашла зачарование металла. — И впервые за весь разговор что-то живое мелькнуло в её голосе. — Узоры, плетения — искусство, которое требует не грубой силы тела, а понимания, терпения и точности.
Она улыбнулась по настоящему.
— Семья не одобряла. «Ремесло для слабых», говорили они. «Оправдание для тех, кто не способен на большее». — Улыбка погасла. — Я терпела годами, а потом…
— Сбежала, — сказал я.
— Сбежала, — подтвердила Серафина. — В Каменный Предел к старому мастеру, который согласился меня принять. Он… — пауза, — … он умер четыре зимы назад, но к тому моменту я уже была здесь и нашла своё место.
Огонь потрескивал в лампе, за окном метель выла бесконечную песню.
— Помню момент, — продолжила Серафина, голос стал тише, — когда покидала Элизиум. Ночью, тайно — с одной сумкой и письмом, которое оставила на столе в своей комнате.
Она повернула голову и посмотрела на меня.
— Я стояла у городских ворот и понимала: назад дороги нет — семья не простит, род отречётся. Всё, что знала — кончилось, впереди — только неизвестность.
«Как у меня», — промелькнуло в голове. — «Только я даже выбора не имел, просто проснулся в чужом теле с чужими проблемами».
— Разница в том, — закончила Серафина, — что я выбрала эту неизвестность сама. А теперь эта неизвестность пришла к нам всем без спросу.
Слова повисли в воздухе — понял, что она пыталась сказать, показать, что чувство, когда прежняя жизнь рушится и остаётся только шаг в пустоту, знакомо не только мне. И почему-то от этого стало чуть легче.
— Спасибо, — произнёс негромко. — За то, что рассказала.
Серафина кивнула. Маска аристократки начала возвращаться на лицо, как вода замерзает в морозный день.
— Не стоит благодарности. — Выпрямилась, снова становясь «Леди Серафиной». — Мы все здесь… в одной лодке, как говорят моряки, хотя эта «лодка» больше похожа на тонущий корабль.
Я встал. Ноги затекли от долгого сидения, и пришлось опереться о край стола.
— Вы правы, — сказал. — Мы все в одной… лодке.
Но внутри все равно шевельнулось недовольство:
«Мог бы сделать больше», — прозвучало в голове. — «Должен сделать больше».
Не озвучил эту мысль, просто стоял, глядя на стол, где ещё недавно лежал «Кирин», и чувствовал, как в груди разгорается что-то похожее на злость.
На себя, на обстоятельства и на весь этот безумный мир.
— У нас ведь ещё остался материал.
Голос прозвучал резко в тишине Ротонды — не заметил, как произнёс это вслух.
Мастера повернулись.
Гюнтер оторвался от созерцания пустоты, лицо исказилось вопросом, Хью прекратил протирать пенсне, даже Ориан выглянул из-за стеллажей, выцветшие глаза блеснули в полумраке.
— Материал? — переспросил Гюнтер.
— Обрезки от слитков, — пояснил я, выпрямляясь. — Немного, но есть — можно выковать ещё стрел. Если Мать Глубин всё-таки дойдёт до стен…
Не договорил — по Ротонде прошла волна напряжения. Мастера переглянулись, и в глазах увидел то, от чего похолодело внутри.
Взгляд людей, которые смотрят на врача, пытающегося реанимировать труп — смесь сочувствия, неловкости и скрываемой безнадёжности.
— Кай, — произнёс Ориан.
Алхимик вышел из тени стеллажей, бледное лицо казалось призрачным в неровном свете ламп. Мужчина двигался медленно, как человек, готовящийся сказать неприятное.
— От этих нескольких стрел уже ничего не изменится.
Слова упали, как камни в колодец.
— Сейчас есть два варианта, — продолжил алхимик, голос был ровным. — Либо «Кирин» сработает и Барон сможет одолеть тварь… Либо нет.
— Либо нет, — эхом повторил Хью.
Старый ювелир медленно надел пенсне, и толстые линзы увеличили глаза, сделав похожими на глаза совы.
— Если клинок не справится… — Хью развёл руками, — … несколько дополнительных стрел ничего не решат — это
