Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников
Лестница — широкая, с каменными перилами, украшенными резьбой — поднялись на один пролёт, потом ещё на один, и оказались перед массивной дверью с железными полосами и чеканным гербом — медведь, поднявшийся на задние лапы, с раскрытой пастью.
Салим остановился.
— Подождите здесь.
Подошёл к двери и постучал кончиками пальцев.
— Какого беса⁈ — голос Барона из-за двери был грубым.
— Господин, — Салим говорил спокойно, почти нежно. — Дело срочной важности. Молодой кузнец из Горнила желает показать вам свою работу.
Пауза.
Потом — скрип, будто кто-то тяжело поднимался с кровати.
— Впускай.
Салим толкнул дверь и кивком пригласил меня войти.
Я шагнул через порог и оказался в покоях правителя провинции.
Комната была просторной — высокий сводчатый потолок поддерживали массивные каменные рёбра, похожие на рёбра гигантского зверя. Стены из тёсаного камня кое-где покрыты влажными пятнами — даже на верхних ярусах замок оставался каменным мешком, холодным и сырым.
Огромное окно с витражом занимало почти всю противоположную стену — цветные стёкла изображали какую-то битву.
Сбоку массивное ложе с дубовым изголовьем, инкрустированным чёрными камнями. На полу рядом — шкура какого-то огромного зверя, мех тёмный и густой.
И на этой кровати…
Сердце пропустило удар.
Кларисса.
Девушка лежала, укутавшись в белую простыню, только голые плечи выглядывали из-под ткани. Кожа угольного цвета блестела в свете масляных ламп, белые ритуальные шрамы на руках казались светящимися линиями.
Глаза смотрели на меня с вызовом и любопытством. С чем-то ещё, чего не мог разобрать.
Барон стоял у кровати, натягивая простую льняную рубаху. Торс мужчины — мускулистый и покрытый шрамами — мелькнул, прежде чем скрыться под тканью.
Укол ревности ударил в грудь.
«Какое мне дело?» — попытался одёрнуть себя. — «Она не моя и никогда не была моей. И вообще — у меня дело, важнее некуда…»
Но глаза сами скользнули по изгибу её плеча, по линии ключицы, по тёмным прядям волос, рассыпавшимся по подушке.
Браслет на запястье похолодел, посылая ледяную волну вверх по руке.
Я с усилием отвёл взгляд.
Барон бросил короткий взгляд на фаворитку и кивнул — небрежно, как хозяин отсылает слугу.
Кларисса улыбнулась хищной улыбкой. Грациозно поднялась, намотав простыню вокруг тела — но не достаточно плотно, чтобы скрыть очертания.
Прошла мимо меня к двери. Запах чего-то тёплого и пряного коснулся ноздрей.
И исчезла за дверью.
Стоял, чувствуя, как бешено колотится сердце. Пот выступил на лбу — и дело было не только в жаре.
«Соберись».
Закрыл глаза, сделал глубокий вдох — холод амулета разлился по груди, успокаивая огонь.
Когда открыл — мир снова стал чётким.
Барон Ульрих фон Штейн стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Лицо — усталое и раздражённое.
— Ну? — голос был грубым. — Зачем явился?
— Разрешите пройти?
Мужчина махнул рукой.
— Без церемоний. Говори, что надо.
Я прошёл в комнату — шаги отдавались по каменному полу. Подошёл к небольшому столу у окна — на нём лежали карты, свитки, какие-то документы. Положил слиток.
Тишина.
Барон смотрел на него долго и неподвижно. Словно не мог понять, что перед ним.
Потом сделал шаг и ещё один — медленно и осторожно, будто приближался к спящему зверю.
Рука потянулась к металлу — огромная ладонь, покрытая шрамами и мозолями. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от поверхности.
Повисла пауза.
А потом Барон отдёрнул руку, словно обжёгся.
— Объясни, — голос хрипел. — Что это?
— Впервые за всё время, — я говорил ровно, — нам удалось создать сплав, который не рассыпается в пыль. Звёздное Железо и Лунное Серебро, соединённые воедино.
Глаза Барона расширились.
— Как?
— Использовали ядро духовного зверя как флюс. Горного Кирина.
Ульрих фон Штейн замер. Лицо окаменело, будто кто-то ударил его невидимым молотом.
— Горный… Кирин?
— Да, господин Барон.
Тишина.
А потом что-то изменилось в лице правителя — жёсткие черты смягчились, глаза затуманились, словно мужчина смотрел не на меня, а куда-то в прошлое.
— Горный Кирин… — повторил тот тихо, почти шёпотом. — Так вот оно что…
Барон отошёл к окну. Встал спиной ко мне, глядя в витраж.
— Десять лет назад, — голос был глухим, — я участвовал в походе в предгорья Драконьих Зубов. Охота на крупную дичь — так это называлось официально. На самом деле — разведка — проверить, что происходит в горах.
Пауза.
— Мы нашли его на третий день. Умирающего. Лежал в расщелине между скал, — продолжал Барон. — Огромный — больше любой лошади. Тело покрыто чешуёй, как у рыбы, только каменистого оттенка. И рог… единственный, витой, в середине лба. Светился изнутри.
Ульрих фон Штейн повернул голову — в профиль его лицо казалось высеченным из того же камня, что и стены замка.
— Охотники хотели добить его. Забрать рог, ядро, шкуру — всё, что можно было продать или использовать.
Голос дрогнул.
— Я запретил.
Мужчина полностью повернулся ко мне, и я увидел в его глазах почти благоговение.
— Подошёл к нему сам. Один. Без оружия.
Барон говорил медленно, будто каждое слово было камнем, который нужно вынуть из груди.
— Кирин смотрел на меня. Понимаешь? Не как зверь смотрит на охотника, а как… как равный. Как существо, которое знает что-то, чего не знаю я.
Пауза.
— И он не боялся смерти — видел это в его глазах. Он принимал её, как старого друга. Словно знал, что смерть — не конец, а переход.
Ульрих фон Штейн шагнул ко мне.
— Я заговорил с ним. Не знаю, зачем, просто… начал говорить. О провинции, о страхе, который не даёт спать по ночам.
Голос стал тише.
— И мне показалось… нет, уверен… зверь ответил. Не голосом, а словами прямо в сознании, образами и ощущениями.
Барон остановился передо мной — лицо к лицу.
— Мы ждали три дня. Сидели рядом с ним, пока тот не умер. И забрали ядро.
Мужчина перевёл взгляд на слиток, лежащий на столе.
— Так вот что это было, — прошептал Барон. — Вот для чего он ждал…
Глаза загорелись почти безумно.
— Он знал! Понимаешь⁈ Знал, что придёт время, когда его дух понадобится! Что он спасёт провинцию от тьмы!
Ульрих фон Штейн схватил меня за плечи — хватка была железной и болезненной.
— Ты понимаешь, что сделал, мальчик⁈ Понимаешь⁈
Открыл рот, чтобы ответить, но Барон не давал вставить слова.
— Хочешь свободы для Гуннара⁈ — голос гремел. — Хочешь⁈ Да я отдам тебе всё, что попросишь! Землю! Золото!
