Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников
Я молчал, браслет на запястье пульсировал мягким холодом, гася огонь в груди. Мысли текли ровнее, чем обычно — без паники и ярости.
Спасатель, командир, субординация.
В прошлой жизни знал правило: нельзя принимать критические решения, не поставив руководство в известность. Даже если кажется, что знаешь лучше, даже если страшно.
Особенно если страшно.
— Хью, — повернулся к старику. — Что думаете вы?
— Не завидую тебе, юноша, — произнёс наконец. — Тяжкая ноша на твоих плечах.
Пауза.
— Но коли спрашиваешь моего мнения… Лучше сделать меч из того, что есть, нежели не сделать вовсе.
— А как же материал? — спросил я. — Он не бесконечен.
— Время тоже не бесконечно, — тихо ответил старик. — К великому моему сожалению.
Правда резанула, как нож.
— Есть ли способ проверить эффективность клинка? — цеплялся за соломинку. — Может, против обычных Падальщиков…
Мастера переглянулись.
— В теории… — начала Серафина, задумчиво наклонив голову. — Если при поражении твари клинком будет какая-то… необычная реакция. Огонь там, или дым, или иное нечто, то можно предположить, что оружие действует особым образом.
— Но?
— Но и то — лишь предположение, — девушка развела руками. — Полной уверенности это не даст.
Я выдохнул.
— Короче говоря, мы вообще ни в чём не можем быть уверены.
Огненная Ци рванулась из Нижнего Котла вверх, к груди и голове. Захотелось швырнуть что-нибудь в стену, закричать и выплеснуть наружу бессильную ярость…
Холод амулета ударил в ответ — ледяная волна прокатилась по каналам, гася пожар.
Закрыл глаза, считая до десяти.
Когда открыл — мир стал чётче.
— Принял решение. — сказал тихо.
Все замерли.
— Сам иду к Барону.
Гюнтер открыл рот, чтобы возразить, но я не дал ему.
— Доложу обо всём как есть. Что сделано, какие риски, какие шансы. Барон сам говорил, что нужно докладывать ему обо всём. Это его провинция, война и его решение.
— Но… — начал Гюнтер.
— Решено.
Голос прозвучал жёстче, чем хотел, но сейчас было не до дипломатии.
— Какой бы ни была реакция, Барон должен знать.
Тишина.
Хью первым нарушил молчание — медленно кивнул.
— Достойное решение, юноша.
Серафина склонила голову — коротко, но в знак уважения.
Гюнтер молчал несколько секунд, а потом его плечи опустились, словно из него выпустили воздух.
— Ладно, — буркнул мужчина. — Делай как знаешь.
Напряжение в Плавильне начало рассеиваться. Видел, как меняются лица мастеров — страх отступал, уступая место надежде. Лысый вдруг хлопнул себя по колену.
— А всё-таки, — голос обрёл прежнюю силу, — сталь эта сработает. Чую я.
Мужик ткнул пальцем в слиток, потом постучал себя по обожжённой щеке.
— Вот этой самой обгорелой башкой чую — сработает!
И широко улыбнулся. Я не стал спорить.
Мастера разошлись — каждый к своим заботам. Плавильня опустела, оставив меня наедине со слитком.
Взял его в руки — прохладный и тяжёлый, лежал в ладонях. Поверхность была гладкой, почти зеркальной, но в ней не отражалось ничего, кроме тусклого света ламп.
«Мёртвый металл», — подумал я. — «Красивый, прочный, и, возможно, совершенно бесполезный».
Вернувшись в Горнило вызвал Гровера — молчаливого слугу, который последнее время исполнял роль провожатого. Тот явился через несколько минут — высокий и широкоплечий мужик в тёмно-серой форме.
— Отведи меня к Барону, — сказал без предисловий.
Гровер чуть склонил голову.
Путь наверх занял время.
Чёрный Замок — это не просто крепость, а словно город, вырезанный в скале. Шли сквозь ярусы, и мир менялся с каждой сотней шагов.
Средний ярус — административный, коридоры широкие, стены обтёсаны ровнее, чем внизу. Масляные лампы в бронзовых оправах, двери из тёмного дуба с железной окантовкой. Писцы и чиновники снуют туда-сюда, не обращая на нас внимания.
И, наконец, верхние ярусы.
Почувствовал перемену прежде, чем увидел. Воздух стал другим — чище и прохладнее, с едва уловимым запахом благовоний, пол под ногами сменился — вместо грубого камня полированные плиты, уложенные так ровно, что швы между ними едва угадывались. Стены облицованы тёмным деревом — панели с тонкой резьбой, изображающей горные пики и парящих грифонов. Масляные лампы в серебряных оправах горели ровным светом, и их тёплое сияние отражалось в полированном металле. Здесь, на верхних ярусах, повсюду были — толстые, приглушающие шаги, с узорами в тёмно-красных и золотых тонах.
Гровер шёл впереди, и я следовал за ним, сжимая в руках слиток.
Мы миновали несколько постов охраны — гвардейцы провожали взглядами, но не останавливали. Гровер коротко кивал каждому, и этого было достаточно.
Наконец, коридор упёрся в массивную дверь из тёмного дерева.
— Покои личного секретаря Барона, — тихо произнёс Гровер. — Салим.
Я кивнул.
— Благодарю.
Слуга отступил на шаг, давая понять, что дальше должен идти сам.
Постучал.
— Входите, — голос изнутри был тихим, но отчётливым.
Я толкнул дверь и оказался в другом мире.
Кабинет Салима был небольшим, но каждая деталь говорила о далёких краях. Стены были задрапированы тканью — не местным грубым полотном, а чем-то тонким и переливчатым, цвета морской волны и заката.
На полу — ковёр с геометрическим узором, непохожим ни на что, виденное раньше. Линии переплетались в сложном орнаменте.
Вдоль стен — низкие шкафы из тёмного дерева, инкрустированные перламутром. На полках — свитки, книги в кожаных переплётах и странные предметы: медные сосуды с длинными носиками, сферы из полированного камня, фигурки животных, каких не встретишь в Каменном Пределе.
И в центре всего этого — стол, изящный, с тонкими резными ножками. За ним сидел Салим.
Смуглая кожа тёмнее, чем у местных жителей. Узкое лицо с острыми скулами, нос с горбинкой, глаза — чёрные, как два колодца, в которых тонет свет. Одет мужчина в халат — длинный, из плотной ткани цвета тёмного вина, перехваченный широким поясом. На груди — вышивка золотыми нитями — какие-то символы, похожие на письмена.
Когда вошёл, Салим отложил перо, которым что-то писал, и медленно поднялся.
— Мастер Кай, — голос был мягким, но твердым. — Чем обязан визиту?
Шагнул вперёд, держа слиток перед собой.
— Мне нужно видеть Барона. Немедленно.
Салим чуть наклонил голову — движение, похожее на поклон, но не совсем.
— Господин сейчас в своих покоях — просил его не беспокоить.
— Это не может ждать.
Мужчина смотрел на меня — долго и оценивающе. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на браслете «Длань Горы», переместился на слиток в руках.
— Что это?
— Возможно, то, чего вся провинция так отчаянно ждёт.
Пауза.
Салим не мигал — казалось, даже не дышал.
Ещё секунда молчания и едва заметный кивок.
— Следуйте за мной.
