Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников
Сердце колотилось от переполняющего чувства. Руки, державшие клинок, почти не дрожали, но внутри всё вибрировало от осознания.
Я создал это.
Вспомнил первые дни после пробуждения в теле Кая — истощённый подросток в грязной лачуге, с трёхдневным ультиматумом Системы над головой. Вспомнил первые гвозди, вспомнил кузницу Гуннара, запах углей и раскалённого железа, первое ощущение молота в ладони.
Тогда смутно мечтал создать клинок — оружие, достойное руки воина. Вещь, которая переживёт создателя.
И вот оно передо мной, и оно реально.
Значимость момента обрушилась, как волна.
— Это потрясающе.
Женский голос полный неподдельного восхищения.
Резко обернулся.
В проёме арки стояла Серафина. Девушка смотрела на клинок — в серых глазах отражался блеск и переливы металла. Свечение, пульсирующее внутри Звёздной Крови, казалось, проникало сквозь радужку, зажигая там ответные искры. Потом она подняла взгляд на меня, и на мгновение увидел в глазах живое тепло.
Мы встретились глазами, как два человека, которые увидели одно чудо.
— Ты это сделал, — тихо произнесла Серафина.
Слова были простыми, но в голосе слышалось нечто большее.
— Мы сделали, — поправил машинально. — Все вместе…
— Нет.
Девушка покачала головой, подходя ближе, шаги были бесшумны, словно боялась спугнуть что-то хрупкое. Остановилась рядом со мной, глядя на оружие — её рукав почти касался моего, непривычно близко для того расстояния, которое она обычно держала.
— Можно? — спросила, протягивая руку к клинку.
Кивнул.
Тонкие и ухоженные пальцы коснулись ещё не заточенного лезвия. Прикосновение было лёгким, как к живому существу.
— Я чувствую, — прошептала девушка. — Энергию, он… дышит?
— Не знаю.
— Кай — волшебник, — подал голос Ульф из угла ниши.
Детина стоял, улыбаясь широкой детской улыбкой, и тихо хихикал себе под нос.
— Кай — волшебник, Кай — волшебник…
Серафина мельком взглянула на гиганта и снова перевела взгляд на клинок, на губах мелькнула улыбка.
— Остался последний этап, — сказал я. — Прежде чем клинок окончательно родится.
— Заточка, — кивнула Серафина.
— Заточка.
Снова наши взгляды встретились, и снова то самое мгновение, искра чего-то, что не умел назвать.
Но в следующую секунду девушка быстро отвела глаза, словно поймала себя на чём-то недозволенном. Выпрямилась, отступила на полшага, и холодная маска аристократки снова легла на лицо.
— Я… — она запнулась, что было совсем на неё не похоже. — Я, собственно, зашла сказать…
Пауза, девушка словно собиралась с мыслями.
— Ориан в Замке — алхимик из вашей деревни прибыл с караваном беженцев. Сейчас он и другие… значимые выжившие находятся в зале для аудиенций. Барон желает лично услышать, что произошло в Вересковом Оплоте.
Сердце дёрнулось.
— Ориан в Замке⁈
Голос прозвучал резче, чем хотел. Серафина вздрогнула от неожиданности.
— Да… Он и другие. Не ведаю имён всех прочих — простолюдины, насколько известно. Плотник какой-то, несколько охотников…
Плотник Свен?
Охотники Йорн? Киан?
Мысли понеслись вихрем — они здесь, мои люди, те, кто выжил со мной, кто дрался бок о бок на площади Оплота, кто…
Шагнул к выходу, но замер. Заставил себя вдохнуть и выдохнуть. Какой смысл сейчас бежать?
Барон говорит с ними — важный разговор, туда меня не позвали, а здесь лежит почти готовый клинок, ожидающий последнего шага. Клинок, который может спасти всех. Клинок, который нужно закончить.
Вспомнил старика Гуннара, сидящего где-то в темнице смертников. Если принесу готовое оружие Барону — может быть, тогда смогу выторговать его свободу, Грифоны пойдут убивать тварь, угроза исчезнет, и всё это закончится.
Медленно повернулся обратно к наковальне.
— Мастер Кай? — голос Серафины звучал неуверенно. — В чём дело?
Посмотрел на клинок, потом на неё.
— Ни в чём, — ответил ровно. — Всё в порядке.
Девушка нахмурилась, явно не веря.
— Ты побледнел.
— Благодарю, что сообщила, — сказал, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Это важные новости, но… мне и вправду нужно продолжать работу.
Серафина молча смотрела на меня несколько секунд, потом понимающе кивнула.
— Как только алхимик освободится после аудиенции, попрошу его прийти сюда, — произнесла девушка. — Нам всё ещё нужна его помощь с зачарованием.
— Хорошо.
Повисла неловкая пауза, наполненная чем-то невысказанным. Странное напряжение висело в воздухе между нами.
— Тогда я… — Серафина сделала шаг к выходу. — Не буду мешать.
И быстро ушла — шаги стихли в глубине Ротонды.
Несколько минут стоял в тишине, глядя на арку, где исчезла девушка. Потом опустил взгляд на свои руки с въевшейся угольной пылью под ногтями, мелкими ожогами и царапинами.
Ульф подошёл неслышно — для такого большого человека паренек удивительно тихо двигался. Встал рядом, тоже глядя на клинок.
— Красивый, — сказал детина.
Голос был полный того простого восхищения, которое дети испытывают перед чем-то волшебным.
— Красивый, — согласился я, думая о чём-то своём.
Вздохнул, повернулся к верстаку, где лежали точильные камни — целая коллекция, от грубого песчаника до тончайшего аргиллита, который Хью называл «Чёрным Шёлком» — тот самый, что был у Гуннара.
— Ульф, — сказал, — пора подобрать камни для заточки.
Детина оживился. Я подошёл к наковальне, взял клинок в руки. Посмотрел на острие, на зубья якорей, на зеркальную поверхность, в которой отражалось моё лицо.
«Тебе нужно имя», — подумал.
Клинки с именами — это связь между творцом и творением, имя — это обещание. Что ты обещаешь, оружие, сотканное из звёзд? Пробить хитиновую стену, дотянуться до сердца твари, положить конец кошмару, который выполз из глубин земли.
Жало. Жало Глубин — так Система назвала проект. Но нет, слишком техническое и холодное. Этот клинок родился в огне и воде, в нём живёт душа древнего зверя — Горного Кирина, стража равновесия между стихиями, в нём — моя воля, Магма, мои пот и кровь.
Кирин. Страж. Равновесие.
Губы дрогнули, и имя само сорвалось с языка:
— Кирин.
Клинок вздрогнул в руках, или показалось? Свечение на мгновение вспыхнуло ярче и снова успокоилось, словно металл услышал и принял.
«Кирин», — повторил мысленно.
[Имя клинка: «Кирин».]
[Статус: Принято.]
[Связь «Творец — Творение»: Установлена.]
Синие строки Системы мелькнули перед глазами и погасли.
Положил клинок обратно на наковальню. Погладил холодный металл кончиками пальцев.
— Скоро, — прошептал. — Скоро ты будешь полностью готов, и тогда ты покончишь с этим.
Взял первый камень — крупнозернистый, для начальной обработки, полил водой из кувшина, установил на подставке. Взял клинок, приложил к камню под правильным углом.
Первые движения медленные и осторожные — металл запел под абразивом, как ветер в осенней листве. С каждым проходом лезвие становилось острее, а грани чётче.
За окном висела чёрная ночь. Где-то в Чёрном
