Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников
Продолжил работу, не отрывая глаз от клинка. Камень скользил, вода стекала, а по металлу бежали волны золотистого света — следовали за моими движениями, повторяли траекторию камня, словно дух Кирина сопровождал каждый жест. Завораживающее зрелище. В какой-то момент засмотрелся настолько, что рука дрогнула. Камень соскочил с кромки и ударил по одному из якорей — тому, что крепился ближе к середине грани.
Быстро осмотрел место удара, ожидая увидеть царапину, скол, хоть какой-то дефект. В обычной стали такой удар оставил бы след — сбил бы заточку на кончике шипа, возможно, даже загнул бы, но на якоре не было ничего — ни царапины, ни вмятины — поверхность оставалась такой же гладкой, какой была после полировки.
[Анализ структуры:]
[Ударное воздействие: 0.7 Дж.]
[Повреждения: Не обнаружены.]
[Примечание: Магически активированный сплав «Звёздная Кровь» обладает аномальной устойчивостью к механическим повреждениям на микроуровне. Структура металла укреплена эссенцией Кирина.]
Выдохнул с облегчением и улыбнулся.
— Крепкий ты зверь, Кирин, — сказал вслух, обращаясь к клинку. — Прости за неосторожность.
Металл мерцнул в ответ, или просто показалось.
Вернулся к работе. Теперь двигался ещё осторожнее, но страх повредить клинок отступил — металл был не просто прочным, а живучим, как сам зверь, чья душа жила в нём.
Среднезернистый камень занял около двух часов — когда закончил с ним, острие приобрело настоящую остроту. Отложил сланец, потянулся за кувшином с водой. Сделал несколько глотков, смачивая пересохшее горло. Руки ныли, но это была приятная усталость человека, который видит, как работа обретает форму.
Теперь финальный этап. Взгляд скользнул по ряду мелкозернистых камней, выложенных на краю верстака — несколько разных оттенков серого, один почти белый… и ещё Аргиллит — камень лежал в стороне от остальных, тёмный, почти чёрный, с маслянистым блеском. Помнил его прикосновение к рукам, звук под лезвием. Те ночи, когда работал до рассвета, точа инструмент за инструментом, были изнурительными, но теперь, оглядываясь назад, вспоминал их с теплотой — там, среди грохота молотов и скрежета породы, впервые почувствовал себя нужным — не просто подмастерьем, а мастером, чья работа спасает жизни.
Но шахта мертва. Ледяной осколок вонзился в сердце. Арн, Тарк…
Стиснул зубы.
Взял аргиллит, почувствовал прохладную тяжесть в ладони.
«За них», — подумал. — «За всех, кто погиб, и кто ещё может погибнуть — клинок должен быть идеальным».
Полил камень водой, несколько капель масла — Аргиллит любит влагу, без неё царапает вместо того, чтобы полировать. Первое движение, и сразу понял — это будет не просто работа, а что-то типа медитации.
[Внимание! Обнаружена возможность улучшения качества заточки.]
[Анализ: Текущий уровень заточки — 82 % от потенциала материала.]
[Предел стандартной техники: 91 %.]
[Рекомендация:]
[Использовать технику «Вливание Духа» в процессе финальной заточки.]
[Метод: Направить тонкую струйку Огненной Ци через точильный камень в момент контакта с лезвием.]
[Физика процесса: Ци создаёт микровибрацию на молекулярном уровне, позволяя абразиву достигать дефектов, невидимых невооружённому глазу. Одновременно энергия «выравнивает» кристаллическую решётку металла на режущей кромке, устраняя микронапряжения.]
[Прогноз: Достижение 97–99 % от максимального качества.]
Удивлённо моргнул. Вливание Ци во время заточки? Не думал, что такое возможно, ведь «Вливание Духа» всегда было техникой для ковки — нагрев, удар, впрыск энергии, но использовать при работе с холодным металлом и камнем?
С другой стороны… почему нет?
Усмехнулся про себя. Система продолжала удивлять — каждый раз, когда думал, что понял границы возможностей, та показывала что-то новое.
«Хорошо», — мысленно согласился. — «Попробуем».
Закрыл глаза и сосредоточился, почувствовал Огненную Ци, пульсирующую в Нижнем Котле. Открыл глаза, приложил камень к грани, начал движение от основания к острию, и одновременно направил тонкую струйку Ци через камень в металл.
Ощущение было странным, словно держал в руках живое существо — Ци текла через пальцы, через аргиллит, и там, где камень касался лезвия, вспыхивали крошечные золотистые искры. Звук изменился, стал мелодичнее, как если бы кто-то провёл смычком по тонкой струне.
Погрузился в работу.
Медленное движение от основания к острию, обход первого якоря, продолжение, обход второго, третьего. Разворот и движение в обратную сторону — камень скользит, вода и масло смешиваются, Ци течёт непрерывным потоком.
Вторая грань, разворот клинка в держателе, те же движения, тот же ритм. Дыхание ровное и глубокое — вдох на движении вперёд, выдох на движении назад.
Третья грань — руки знают своё дело, камень продолжает скользить. Время остановилось, не знаю, сколько прошло — час, два, три? Не было ни голода, ни усталости — только металл под руками и тихое пение камня. В какой-то момент перед глазами начали всплывать образы.
Вересковый Оплот. Снежная площадь, залитая кровью, чёрные силуэты падальщиков, прущих из темноты, крики ополченцев, лязг гвизарм, всполохи алхимического дыма. Руки продолжали двигаться, камень скользил по металлу, но сознание уплыло. Лицо Брика — худое, с огромными глазами, в которых всегда горел огонёк. Мальчишка-беспризорник, шпион Борга, а потом — мой помощник, выживший на улицах, где каждый день мог стать последним.
И всё равно мальчишка умер — «Вечный Сон» алхимика Ориана накрыл деревню, и слабые не проснулись — те, у кого не хватило силы противостоять магии. Брик не проснулся.
Камень скользил, вода стекала, а искры вспыхивали и гасли.
Почему?
Вопрос возник сам собой. Почему одним уготована долгая жизнь, а другим лишь несколько коротких лет? Почему мальчишка, который и так пережил столько лишений, должен был умереть, не дожив даже до юности?
Есть ли в этом какой-то смысл? Какой-то план?
Или это всё стечение обстоятельств? Случайность, хаос, слепая игра сил, которые никто не контролирует? Вспомнил собственную смерть — Дмитрий Сергеев, пожарный, 34 года, вошёл в горящий дом, чтобы спасти ребёнка, балка обрушилась, а затем пробуждение в чужом теле, в чужом мире, с голосом Системы в голове.
Случайность? Или чья-то воля?
Руки двигались — камень пел, клинок сиял.
В какой-то момент увидел своё отражение в полированной грани — искажённое лицо Кая, молодое и худое, но с моими глазами. По металлу бежали золотистые искры в такт движениям камня, и те отражались в этих глазах, делая почти нечеловеческими.
И вдруг понял, что не знаю, есть ли судьба или нет, не знаю, почему одни живут, а другие умирают, а также зачем я здесь и что должен делать, но это не важно. Важно лишь одно — действовать и принимать решения, делать то, что можешь, с тем, что имеешь.
Как Кирин — древний зверь, умиравший где-то
