Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников
[Анализ чертежа: Гарда-корзина типа «Драконья Лапа».]
[Материал: Рекомендуется высокоуглеродистая сталь или закалённое железо.]
[Магические свойства: Не требуются (защитная функция).]
[Сложность изготовления: Высокая. Требует точной формовки, пайки или сварки узловых соединений.]
[Расчётное время: 6–8 часов для мастера среднего уровня.]
Четыре-шесть часов на одну только гарду. Прикинул в уме, кому можно поручить?
Гюнтер наверняка мужик опытный, руки из нужного места растут — справится, но его до сих пор нет — возится со Слепой Ритой или встречает беженцев, или всё сразу.
Кузнецы из Нижней кузни? Есть толковые мастера. Но решать этот вопрос без согласия остальных мастеров Горнила не хочется — мы команда, пусть и своеобразная. Подождём Гюнтера, если тот уверен, что справится, поручу ему, если нет — будем думать.
Клинок разогрелся до нужного цвета. Вынул клещами, положил на металлическую подставку в стороне от горна — пусть остывает на воздухе.
Ветер из окна скользнул по раскалённому металлу, унося жар. Клинок лежал неподвижно, постепенно меняя цвет: от вишнёвого к тёмно-красному, потом к бурому, к серому…
Ещё предстояла шлифовка граней, доводка острия, финальная правка, но всё это мелочи по сравнению с основной работой. Клинок почти готов.
Когда клинок остыл до температуры, при которой можно держать голой рукой, я приступил к финальной правке перед закалкой.
Работа пошла быстрее, чем ожидал. «Зрение Творца» высвечивало мельчайшие неровности — тут небольшое утолщение, там едва заметный наплыв металла. Каждый дефект устранял точечно: нагрев пальцем — техника «Огненное Касание», и короткий импульсный удар молотком на холодную. Металл послушно выравнивался, словно понимал, что осталось совсем немного, и хотел быть идеальным.
К середине дня клинок лежал на наковальне в ожидании последнего испытания закалкой. Последний нагрев, снова до ярко-оранжевого, почти жёлтого — Система подсказывала точную температуру, но я уже давно научился определять ту по цвету, по тому, как дрожит воздух над металлом. Взял клинок клещами, поднял над бочкой, и опустил в воду.
То, что произошло дальше, не было похоже ни на одну закалку, которую видел. Вода вскипела, взорвалась пузырями, взметнулась паром к потолку, заревела, как раненый зверь, клинок в моих руках начал дрожать, словно живое существо в агонии.
Ульф вскрикнул и отпрыгнул к стене, закрывая лицо руками, а клинок засиял. Золотисто-серебристое свечение вспыхнуло с такой силой, что пришлось зажмуриться. Даже сквозь закрытые веки видел яркую вспышку, пронзившую темноту.
Вибрация усилилась. Клинок рвался из клещей, дёргался, словно пытался вырваться и улететь. Я стиснул зубы, вцепившись в рукоять инструмента изо всех сил.
[ВНИМАНИЕ! Аномальная реакция сплава на термошок!]
[Диагностика:]
[— Эссенция Кирина активирована контактом с противоположной стихией (Вода/Холод).]
[— Душа сплава переходит в нестабильное состояние.]
[— Риск рассеивания магического потенциала: 67 %.]
[Рекомендация: Немедленное вливание Ци для стабилизации! Используйте технику «Вливание Духа» в момент контакта!]
Рука, свободная от клещей, погрузилась в кипящую воду рядом с клинком — выдохнул энергию. Клинок вздрогнул, затем ещё раз, а затем затих, вибрация прекратилась. Кипение улеглось до обычного бульканья — свечение не исчезло, но смягчилось.
А потом клинок запел.
И это не какая-то метафора — он буквально запел, похожим на голос хрустального бокала, когда ведёшь мокрым пальцем по краю — звенел в воде, резонируя с бочкой, с камнем стен, с воздухом.
Медленно потянул клинок из воды. Капли стекали по граням, испаряясь на лету — металл всё ещё был горячим, но уже не раскалённым, свечение пульсировало в такт невидимому сердцебиению.
[Закалка завершена.]
[Результат: Успех.]
[Статус клинка:]
[— Структурная целостность: 97 %.]
[— Магическая активность: 52 % (стабилизирована).]
[— Новое свойство активировано: «Голос Глубин» — клинок резонирует с источниками Скверны, предупреждая владельца о близости угрозы.]
Я стоял, держа клинок в руках, и чувствовал его, словно рядом было живое существо, только что рождённое из огня и воды.
Это было потрясающе — сердце колотилось так, что отдавало в горло, руки дрожали — не от усталости, от переполняющего восторга. Такого я ещё не испытывал ни разу — ни в этой жизни, ни в прошлой. Укротить металл, оживить его и дать ему голос.
Вот что значит быть кузнецом.
— Ка-ай… — прошептал Ульф откуда-то из угла.
Обернулся. Детина стоял, прижавшись к стене, и смотрел на клинок огромными глазами. На круглом лице — смесь страха и восхищения.
— Он, что, живой? — спросил паренёк тихо.
Посмотрел на оружие в руках. Свечение пульсировало мягко, тонкий звон всё ещё слышался.
— Не знаю, Ульф, — ответил. — Не знаю, старина.
Остаток дня слился в непрерывный поток работы.
Отпуск — низкотемпературный нагрев до соломенно-жёлтого цвета побежалости, чтобы снять хрупкость после закалки. Клинок послушно менял оттенок, проходя через всю палитру: от светло-жёлтого через коричневый к синему, и обратно. Остановил процесс там, где твёрдость и упругость находились в идеальном балансе.
Потом шлифовка. Грубый песчаник содрал окалину, обнажив чистый металл под ней. Средний сланец выровнял поверхность, убрал царапины. Клинок постепенно обретал зеркальный блеск, и с каждым движением по камню внутреннее свечение становилось отчётливее — золотисто-серебристые волны пробегали под полированной кожей металла.
Якоря потребовали особого внимания — загнутые кончики нужно было довести до бритвенной остроты, но при этом не сделать слишком тонкими, иначе обломятся при первом же серьёзном ударе. Нашёл баланс: достаточно острые, чтобы пробить плоть, достаточно толстые у основания, чтобы выдержать рывок.
За окном менялся свет — оранжевый закат, потом фиолетовые сумерки. Ульф несколько раз уходил за едой, за свежей водой, за новой партией угля, и возвращался, готовый помочь.
Я почти не замечал времени — работа поглотила полностью. Когда за окном окончательно стемнело, и ниша освещалась только рыжим светом горна да парой масляных ламп, клинок лежал на наковальне, готовый к заточке.
Девяносто пять сантиметров холодного совершенства. Трёхгранное сечение, сужающееся к острию, как игла. Якоря — девять когтей, ощетинившихся в верхней трети, поверхность, как зеркало, в котором отражалось пламя. И свечение, которое теперь не угасало — пульсировало в глубине металла, как биение сердца. Иногда, если прислушаться, можно было уловить тихий звон — «Голос Глубин», как назвала его Система.
Стоял над клинком, не в силах отвести взгляд. Металл переливался изнутри, словно под его поверхностью скрывалась целая вселенная. Крошечные искры, похожие на далёкие звёзды, мерцали в серебристой глубине. Золотые нити, тонкие, как паутина, пронизывали структуру, создавая узор, который невозможно было повторить.
Звёздная Кровь.
До меня только сейчас дошла вся удивительная красота этого названия.
Кровь звёзд. Металл, упавший с неба тысячелетия назад. Серебро, впитавшее свет луны. И душа древнего зверя, связавшая их воедино.
Это больше, чем
