Тактик 13 - Тимофей Кулабухов
Когда мы остались одни, он попытался тоже улизнуть, но я ненадолго задержал его.
— Так. В списки на восстановлении домов вписывайте вообще всё разрушенное, хибары, клоповники и дома, сгоревшие хоть десять лет назад. Под эту масштабную программу восстановим всё. Один хрен денег уйдёт уйма. В причинах разрушения пишите «естественные».
— Но это расходы, правитель Рос.
— Ещё и какие. Но чует моё сердце, если мы не разберёмся с пиратами, то деньги мне и не понадобятся. Далее, один на один я бы хотел Вас спросить о двух людях.
— О ком?
— Шпренгер и Хельсингёр.
— Эти двое в одном предложении раньше не встречались, — серьёзно ответил Альд. — Они никак не связаны и даже, кажется, не дружны.
— Не вижу в этом проблем. Давайте отдельно. Хельсингёр. Если бы я захотел его уволить, Вы были бы рады?
— Вам и правда важно моё мнение, правитель Рос?
— Да, — честно признался я.
— Я считаю, что это плохо. Да, Хель иногда медленный и недальновидный, но… Он на своём месте, знает сотни капитанов лично и тысячи шапочно, он дружит со многими и вообще один из столпов города.
— Интересный ответ. Принято. Не буду его увольнять. Но если Вы встретитесь с ним приватно, скажите, что я размышлял про его увольнение и Вы замолвили за меня словечко. Это чистая правда и это заставит его быть Вам должным. Ну и вообще, хватит ему булки расслаблять. А Шпренгер?
— Ну, он учёный, но бывший практик, боролся в Бруосаксе с ведьмами, которые насылали проклятия, чуму, порчу на скот и делали женщин сварливыми. При этом он сотрудничал с официальными церквями, но со жрецами не нашёл общий язык, поэтому он и не жрец, он теолог. Лучше всех в город разбирается в богах, хотя сам не похож на верующего, он настолько уважаем, что мы его назначили курировать жрецов при Пантеоне. То есть, он главный от города по этому мегахраму, притом что он не представитель клана, ни семьи, вообще никто не помнит, как он появился в порт-Арми.
— А давно появился?
— Да, лет семь назад, может больше. Жуткий он, у меня мурашки по коже каждый раз, когда я его вижу.
— Хм. Мурашки. Альд, а он лично Вам что-то плохое делал, говорил?
— Пожалуй, что нет.
— Значит, давайте отталкиваться от того, что формальных причин ему не доверять у нас нет.
— Я не совсем понимаю, в связи с чем возникают эти вопросы по Якобу?
— Да так, есть мысли. Давайте расходиться, работать надо, спать, город лечить и в порядок приводить. У нас сегодня началась война.
* * *
Подземелья всегда обладают своеобразным ароматом.
Будь то высокотехнологичный бункер, заброшенный коллектор или подвал средневекового замка в мире, где магия соседствует с мечом. Плесень, земля, влажный камень.
Тюрьма.
В Порт-Арми была тюрьма и часть, особо важная её часть была под землей.
Сейчас я спускался по винтовой лестнице, стараясь не поскользнуться на каменных ступенях, подсвечивая себе дорогу магическим светильником.
Стражник на нижнем посту вскочил и попытался отрапартоваться, что, дескать, пока меня не было, никаких происшествий…
Я махнул рукой, чтобы он завязывал. Во всех, каких надо, происшествиях я и сам поучаствовал.
Засов скрежетнул, словно зев гигантского зверя. Я шагнул в камеру.
Здесь было сухо, насколько это вообще возможно в тюрьме Порт-Арми и тут был свет, который шёл от окна в верхней части стены.
Солома на полу была свежей, а на грубом деревянном столе даже стоял кувшин с водой и миска с недоеденной кашей. Бывший наместник Газарии, а ныне мой «почётный гость», герцог Ирзиф, сидел на единственном табурете, отвернувшись к стене.
Услышав шаги, он медленно повернул голову. За время заключения он похудел и осунулся. Роскошный камзол превратился в тряпку, но взгляд остался прежним — колючим, высокомерным, взглядом человека, привыкшего повелевать судьбами, даже сидя в каменном мешке.
— А, Рос Голицын, — протянул он, кривя губы в усмешке, больше похожей на оскал. — Или как Вас теперь величать? Ваше Высочество? Ваше Светлейшество? Или просто — тиран и узурпатор?
— Можно просто Рос, победивший Вас в дуэли на мечах, — стражник внёс второй табурет, поставил его и удалился.
— Опять ты про ту несущественную драку? Ты выиграл случайно! Зачем пришёл? Позлорадствовать? Или проверить, не сдох ли я от скуки? — сощурился Ирзиф.
— Поговорить хотел. — спокойно ответил я. — Веришь ты или нет, но ты единственный условно «ровня», с кем я могу посоветоваться.
Ирзиф рассмеялся. Смех у него был лающий, отрывистый, эхом отражающийся от каменных сводов.
— Ты про то, что кучка оборванцев с Собачьих островов сегодня ночью прощупала твою оборону? О, я слышал шум. Слышал крики. И знаешь, что я думаю, Рос?
Он подался вперед, звякнув кандалами.
— Я думаю, что твоему игрушечному герцогству конец. Ты можешь сколько угодно строить из себя спасителя, можешь водить дружбу с орками и эльфами, но политика — это игра для взрослых. Раньше за Газарией стоял Бруосакс. Могучий, страшный Бруосакс и жестокий, ничего не прощающий Вейран. Пираты боялись даже смотреть в нашу сторону. А теперь? Теперь здесь сидит выскочка без роду и племени. Каждая шелудивая собака на утлом судёнышке с архипелага приплывёт сюда, чтобы откусить от твоей задницы кусок пожирнее.
Я молчал, разглядывая свои руки. Он говорил неприятные вещи, но он мне и не друг, чтобы ласкать слух. Врага тоже надо иногда послушать. У него нет мотивации чтобы льстить.
— И я не удивлюсь, — продолжал Ирзиф, входя в раж, — если за этими «собаками» стоят звери посерьёзнее. Вейран? Назир? А может, они оба скинулись деньжатами, чтобы натравить на тебя эту шваль? Ты один, Рос. Совсем один. И утреннее нападение просто проверка, пробный камень. Когда они придут по-настоящему, тебя никто и ничто не спасёт.
Он откинулся назад, упираясь спиной в холодную кладку, и посмотрел на меня с торжествующим превосходством. Словно это я сидел в кандалах, а он был на свободе.
— Закончил? — спросил я тихо.
— Пока да. Но у меня будет время придумать ещё пару тостов на твои похороны.
— Давай начистоту. У тебя не будет времени, Ирзиф, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Если ты не прекратишь этот балаган, ты сгниёшь здесь. Я
