Наследие - Джоан Виндж

— Что ты… как ты думаешь, от чего они умерли?

Она возненавидела себя за этот вопрос.

— От голода, наверное, — отозвался он. — Обычно так и бывает.

Слова прозвучали очень тихо. Руки Хаима были сложены на животе в жесте, который она приняла было за выражение сочувствия мертвым. Наверняка они с отцом не раз натыкались на подобные могилы. Он снова погрузился в молчание; бледная кость продолжала переворачиваться в воздухе, постепенно поднимаясь по дуге, а он следил за ней глазами.

— А кто они были? Кому бы понравилось жить на… мусорке, ничего не выбрасывая? Они что, с ума сошли? — Удивление и ужас не давали ей ни закрыть глаза, ни отвернуться.

— Разумеется. А как же иначе? — Голос Хаима был тонким, напряженным, как натянутая проволока. — Как и мы, что к ним заявились. Тут ничего нет. Выбираемся отсюда.

Она удивленно поглядела на него.

— Но мы только забрались. Послушай, есть же другие комнаты…

Она жестом обвела мусорные стены и узкие проходы, открывавшиеся во тьму неведомого.

— Забудь. Тут все одинаковое. В этой дыре ничего не найдешь, кроме смерти и хлама.

Он начал проталкиваться обратно ко входу в туннель.

— Да блин, я себе всю задницу стерла, пока сюда протискивалась! Мы никуда не уйдем, пока я не уверюсь, что здесь ничего ценного.

Забыв, что в руке у нее нож, она сделала энергичный жест. Тело Хаима дернулось от сердитого удивления или, может быть, испуга. Она пристыженно выпустила нож, толкнув его подальше от них обоих. Переместилась в другую сторону, к первому попавшемуся проходу. Оглянувшись, увидела, что он висит недвижимо на прежнем месте.

— Ну как, поможешь мне?

Он покачал головой, свет ее фонаря пробежал по шлему, словно Хаим подмигивал ей. Он не снимал рук с живота.

— Нет. Если тебе охота здесь в грязи поваляться, ступай. Я в этом не участвую.

Она молча развернулась и стала протискиваться в проход.

В комнате за ним оказались новые распечатки, места оставалось лишь столько, чтобы в приступе гневной клаустрофобии развернуться и выбраться назад. Хаим дрейфовал у выхода и безмолвно наблюдал, как Митили перебирается к следующей дыре. Там тоже была в основном бумага, а еще — бесчисленные номера довоенных иллюстрированных изданий, аккуратно разложенные по коробкам. Она выдернула один на пробу, полагая, что издания эти могут обладать исторической ценностью, но увидела, что страницы слиплись из–за какой–то химической реакции между синтетической бумагой и чернилами.

Она с омерзением выронила их, и слово всплыло в памяти, как потревоженная пыль: отшельничество. Она читала о таких людях. Отшельники, так их называли. Физически и психически изолировавшие себя в личном мире. У нее мурашки побежали по коже от ужасающей привлекательности такого поступка: окончательная свобода, окончательная безопасность, окончательная замкнутость этого чрева… Она оттолкнулась от коробки и ринулась обратно в узкий проход.

Миновала Хаима, продолжавшего висеть в безмолвном ожидании, и протолкалась через последний темный проход в последнюю из темных, клаустрофобически тесных комнат. В этой было просторнее: сферическое свободное пространство позволяло развернуться на несколько метров. И качественно она отличалась от прочих: старая хаотически раскиданная мебель, узелки старой одежды и тряпья, какие–то коробки и ящики. Она принялась уныло ковыряться в них, выискивая что–нибудь ценное.

Внезапно ответные призмы света ринулись на девушку из сундучка, небрежно заткнутого за стол. У нее перехватило дыхание. Она взялась перебирать цветные капли золота, серебра и отвержденной радуги, словно плавившиеся под ее настырными пальцами. Вот ожерелье с сапфирами как горошины, а вот рубин размером с ноготь большого пальца, алмазы… стекляшки. Наверняка стекляшки, дурацкая имитация. Искрящаяся радость улеглась, сменившись привычной темной пустотой. Сокровище в этой вонючей норе? С тем же успехом можно было ожидать, что тут солнце взойдет. Д'Артаньян прав, нет здесь ничего ценного, что время тратить зря. Лишь собственное упрямство так задержало тут Митили. Но руки ее снова принялись перебирать украшения, те воспарили из сундучка по спиральным траекториям, заговорщицки переливаясь и подмигивая ей; на кратчайшее мгновение она отпустила фантазию и позволила себе представить, что находка подлинная. Потом выбрала два самых красивых предмета из танцующей в воздухе череды; потемневшее от времени ожерелье со множеством камней и золотистое обручальное кольцо, вероятно, мужское, утыканное поддельными рубинами и слишком массивное для сомкнутых вокруг него пальцев. Она унесла их с собой, предоставив остальным предметам оседать обратно, и покинула комнатушку с чувством поражения.

— Нашла что–нибудь? — спросил Хаим голосом слишком слабым, чтобы выражать сарказм.

— Так, мусорную ювелирку. — Она защитным жестом выставила зажатые в кулаке находки перед собой. — Моя добыча. Там еще есть, если тебе интересно.

— Я просто хочу поскорей выбраться отсюда.

Он исчез в туннеле бумажной баррикады, похожем на трещину в леднике.

Она последовала за ним в туннель, затем по коридору из темного камня; когда Митили достигла выхода, д'Артаньян уже ждал ее. Они вместе прошли через шлюз. Он закрыл люк с поспешностью человека, за которым гонится смерть. Бесшабашными скачками понесся к Матери и от нетерпения чуть не вытолкнул догнавшую его девушку из переходного тамбура корабля.

Ступив на борт, д'Артаньян сорвал с себя скафандр и оставил его кружиться в воздухе, после чего, не дожидаясь, пока разденется Митили, рванулся вперед и вверх по палубам, в свою каюту. Отчасти из беспокойства, отчасти из интереса она пролетела за ним следом и стала прислушиваться в пустоте коридора к звукам за дверью его каюты. Оттуда доносились отчетливые хрипы рвотных спазмов.

— Хаим? — позвала она, дождавшись, пока рвота стихнет, и требовательно забарабанила по двери. Ответа не было. Она рванула дверь на себя и впервые оказалась в его каюте.

— Хаим?

Он посмотрел на нее. Он висел, зацепившись за хваталку у входа в душевую, согнутый пополам в том, что могло бы сойти за молитвенную позу, если б не выражение лица. Боль, а не религия, сковала его плоть.

— Что происходит? — внезапно испугалась она за них обоих. — Могу я тебе помочь?

— Таблетки… в том ящике.

Он вытянул руку жестом указания и мольбы. Митили перелетела через каюту и выдвинула верхний ящик комода. Щелкнули магнитные фиксаторы. Внутри дрейфовала в гнездышке из одежды крупная полупустая бутылка с таблетками.

— Антациды? Это просто антациды…

— Дай сюда! — хлестнул он ее рукой в беспамятстве.

Она отдала ему бутылку. Он полез за таблетками, выронил пригоршню, те