Наследие - Джоан Виндж

— Переселиться туда? — Разум ее метнулся во времени и пространстве к последнему мгновению, когда она содрала с головы удушающий шлем и пала на колени в голубовато–серую пыль, когда вдохнула полной грудью невероятно тонкую и опаляюще холодную атмосферу Второй… тот вдох, она подумала, окажется для нее последним. — Он с ума сошел. И ты тоже!

Хаим нахмурился.

— Тогда объясни, чем здесь занимаемся мы, копаясь в костях мертвецов. И объясни, что намерена предпринять Демархия, когда здесь ничего не останется.

Она вдруг почувствовала, как его мрачные пророчества цепляются за душу ледяной хваткой, и отбрыкалась в приступе гнева:

— Такое впечатление, что ты боишься темноты?

— Ты чертовски права, — пробормотал он. Но Митили понимала, что боится он не темноты.

Он собрался с духом и стал проталкиваться вперед по туннелю. Луч фонаря метался между стен и нехотя дырявил тьму. Она уныло двинулась за ним, перекрывая свет его фонаря собственным.

* * *

— Иисусе–Аллах! — чертыхнулся д'Артаньян, и Митили нагнала его у выхода из туннеля. — Что ж это за место такое?

Заглянув через его плечо, она увидела не расширение прохода до комнаты или комнат, а баррикаду из какого–то бороздчатого материала. Коридор в этом месте резко сужался, превращаясь в натуральную кротовую нору. Она протянула руку и ощупала стену из неидентифицируемого вещества. Твердая масса противодействовала нажатию, однако индивидуальные слагавшие ее бороздки поддавались. Неожиданно напрягшись, она сообразила, что это может быть, разум связал разрозненные сведения…

— Распечатки! — воскликнула девушка. — Это распечатки. Их тут килограммы и килограммы.

— Скорее тонны и тонны. — Хаим зацепился ногой за хваталку и всем весом тела налег на бумажную баррикаду, но та не шелохнулась. — Все они навалены здесь для службы переработки, которая за ними так и не прибыла.

— Нет, — покачала головой она.

Д'Артаньян посмотрел на нее.

— Их тут слишком много. Если даже они сберегали каждую новость, каждый корпоративный писк со всего Основного Пояса, то все равно материала тут больше чем за полгигасекунды. Не может это быть результатом послевоенной неразберихи.

— Но чем же? За каким хреном было старые слухи на бумаге хранить, если все и так доступно?

Она пожала плечами в скафандре.

— Возможно, это у них хобби такое. Идем на прорыв?

Он наклонился, пошарив лучом фонаря в туннеле с бумажными стенками.

— Не знаю. Если туннель и кончается, я там ничего не вижу… Господи, а если вся скала изнутри набита этим хламом, а мы застрянем и развернуться не сможем?

— Там кто–то жил. Что–то там еще есть, кроме бумаги, — нетерпеливо проговорила она. — Тебя это так беспокоит? Тогда я полезу первой. — Трусишка. Она усилием воли подавила в зародыше начавшее формироваться при этой мысли воспоминание. Потом наклонилась и ослабила фиксаторы шлема. —

Если снять скафандры, сможем двигаться свободнее.

— Стой, — он перехватил ее руку, затормозив движение. — Не надо. Служба очистки тут скопытилась, ты себе не представляешь, какой может стоять запах. Или как это может выглядеть. Я лучше первым полезу.

Она увидела его лицо сквозь тусклое отражение собственного. Они стояли шлем к шлему, и резкая, как натянутая струна, линия губ придавала грозный вес его словам.

— Жди меня здесь.

Вспомнив, что ему известно то, чего не знает она, и что большая часть обитателей Основного Пояса погибла от медленного истощения или жажды, она опустила руки и стала ждать. Он полез в глубины бумажной преграды, извиваясь всем телом, как угорь. Тянулись секунды, десятки секунд; наконец тьма утратила форму и стала безвременной, а перед ее мысленным взором утвердились картины гибели теплой людской плоти, сжатия пищеводов…

Резкий выдох удивления или омерзения донесся из аудиосистемы ее скафандра. Это был Хаим, но уже где–то за стеной.

— Хаим?.. — она испугалась собственного голоса, услышав в нем нежданное давящее напряжение.

— Все в порядке, — бросил он уверенно — на чем основано было это мнение? — Я пролез. Следуй за мной, тут свободно. Но будь готова увидеть несколько трупов.

У нее мурашки побежали по коже, а в пустой яме желудка зародился холодок. Но тут же ей припомнились мегасекунды на корабле в компании замороженного трупа Секки–Олефина, возвращение в Мекку со Второй планеты. Она не понаслышке знакома со смертью. Митили сжала руки, снова расслабила, пробуравила собой бумажную стену и полезла дальше, изворачиваясь и выбрасывая руки, точно пловчиха, царапая пальцами перчаток стены туннеля, подсвечивая себе фонарем скафандра путь в извилистых бумажных внутренностях. Наконец луч расширился, впереди маяком моргнул ответный. Хаим поймал ее за вытянутые руки и помог выбраться из туннеля; не в силах избежать этого, она позволила ему вытащить себя.

— Спасибо, — она поспешила высвободиться и отвела взгляд. В ярком свете поясной лампы маячила наскоро сляпанная опора из пластиковой сетки на другой стороне стены из распечаток, очевидно, установленная здесь затем, чтобы вся баррикада не провалилась к железному сердцу астероида в его хотя и слабом, но ощутимом гравитационном поле. Значит, это уже всё. Но, продолжая поворачиваться и обследовать внутреннее помещение, она видела новые и новые груды распечаток, обрывки пластиковых упаковок, огромные сумки, забитые непонятным содержимым, горы старой одежды и тряпок. В центре тщательно захламленного пространства сохранился небольшой свободный участок с металлическим столиком и стульями, приваренными к дальней стене — видимо, в том направлении гравитационный потенциал был немного выше, но Митили по его линиям не следовала, — и широким пенопластовым матрасом с грудами еще каких–то тряпок… да нет же, трупов. Он предупредил, что здесь будут трупы. Глаза девушки приковала бесформенная грязная куча, ее охватило смешанное с ужасом любопытство. Она проплыла к центру комнатки, выхватывая взглядом и лучом фонаря из тьмы концы костей, безжалостно–белый свод черепа, зияющие темные дыры на месте глаз.

Она резко дернулась в воздухе, пытаясь остановить движение вперед, но не сумела найти опоры и с проклятием стукнулась о металлический столик. Эхо столкновения и крика поглотили мягкие стены из мусора, и комната снова окружила незваных гостей неодобрительным молчанием. Хаим так и завис у дальней стены, будто не в силах придвинуться к трупам.

Она схватилась за столик и пронаблюдала, как в медленном танце кружатся взбудораженные появлением девушки предметы — пустые упаковки с крошками засохшей пищи на кромках, покрытый ржавыми пятнами нож, длинная узкая кость… локтевая, что ли?