Грандиозное событие - Морис Леблан
Как тут не вспомнить о «джентльмене-взломщике», смело поставившем свое имя в один ряд с правителями Франции, и не только Франции: «На одной из стен одно под другим были выгравированы имена: „Цезарь; Карл Великий; Роллон; Вильгельм Завоеватель; Ричард, король Англии; Людовик Одиннадцатый; Франциск Первый; Генрих Четвертый; Людовик Четырнадцатый; Арсен Люпен“».
«Грандиозное событие» перекликается и с совершенно забытым ранним романом Леблана «Армель и Клод» (1897). Симон, пылко влюбленный в Изабель, успешно противостоит весьма откровенному ухаживанию со стороны Долорес; ему удается сохранить верность невесте, как Клоду — одолеть страстный порыв и поддерживать исключительно целомудренные отношения с Армель, этим «воплощением изящества и чувственности». Сходство с «Армель и Клод» видится еще и в том, что значимую роль в обоих романах приобретает мотив длительного, многотрудного движения, только Симон совершает свой утомительный марш-бросок по сновидческой ничейной территории, выросшей из вод на месте Ла-Манша, а Армель и Клод отправляются в самое сердце овеянной старинными легендами Бретани (совсем не случайно им приходится двигаться через Броселиандский лес, квинтэссенцию «matiere de Bretagne»).
Есть в «Грандиозном событии» и полет Симона на аэроплане (параллель к аналогичному эпизоду в романе «Зубы тигра»), и предмет вожделений криминальных персонажей книги — золотой источник (антонимическое предвосхищение Источника молодости в романе «Зеленоглазая девушка», 1927)…
Стало быть, приходится признать: роман «Грандиозное событие» не столь уж отграничен от других книг писателя, как может показаться на первый взгляд. Хочется надеяться, что читатели журнала «Иностранная литература» по достоинству оценят это пусть и не самое известное, но чрезвычайно оригинальное сочинение Леблана.
К. Чекалов
Предисловие
Грандиозное событие 4 июня повлияло на отношения двух крупных европейских держав гораздо сильнее, чем Великая война; целых полвека оно служило темой для всевозможных романов, мемуаров, научных трудов, вымышленных историй и документальных рассказов. Свидетели делились впечатлениями. Газеты выпускали статьи. Ученые публиковали результаты своих исследований. Писатели выдумывали небылицы. Поэты слагали стихи. Сегодня известно абсолютно все, что случилось в тот роковой день, что происходило до и после него, известно, как в течение всего XX века сказывались на судьбах мира его последствия — моральные и социальные, экономические и политические.
Не доставало только свидетельства Симона Дюбоска. Не странно ли, что о том, какую роль сыграл во всем этом человек, который благодаря сначала случаю, затем — своей безудержной храбрости и, наконец, прозорливости и энтузиазму оказался в самом центре событий, мы знаем лишь из репортажей, да еще и не самых правдивых?
Не пора ли теперь, когда над местом великой битвы возвышается памятник герою и вокруг него собираются толпы, дополнить легенду подлинными фактами? Это нисколько ее не испортит. Кто-то сочтет, что рассказ о реальных событиях слишком сильно затрагивает личную жизнь героя, но что из того?
Симон Дюбоск — человек, впервые воплотивший дух единой Европы, и все, что его касается, — достояние Истории.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Вильгельм Завоеватель
1. Сватовство
— НЕВЕРОЯТНО! — воскликнул Симон Дюбоск. — Взгляните-ка, Эдвард!
Молодой человек увлек друга в укромный угол террасы клуба «Нью-Гольф», подальше от тесно расставленных столиков, показал ему листок «Экстренных новостей», который только что доставил курьер на мотоцикле, и прочитал набранную жирным шрифтом телеграмму:
29 мая, Булонь. По сообщению капитана и команды возвратившегося в порт рыбацкого баркаса, сегодня утром они видели, как посреди пролива, на равном расстоянии от английского и французского берегов, гигантский водяной смерч подхватил большой пароход, который буквально поднялся на дыбы, потом рухнул носом вниз и за несколько секунд исчез в морской пучине. Совершенно спокойное до этого море так разбушевалось, поднялись такие невиданные волны, что рыбакам пришлось поработать веслами, чтобы их не затянуло в водоворот. Из порта на место крушения незамедлительно были направлены два буксира.
— Что вы об этом скажете, Ролстон?
— И вправду невероятно, — проговорил англичанин. — Позавчера «Виль-де-Дюнкерк», сегодня еще одно судно, опять в тех же водах. И при сходных обстоятельствах…
— Именно об этом говорится во второй телеграмме, — сказал Симон и продолжил читать:
15.00, Лондон. Затонувший между Фолкстоном и Булонью трансатлантический лайнер «Брабант» принадлежал компании «Роттердам-Америка», на его борту находились тысяча двести пассажиров и восемьсот членов экипажа. Выживших не обнаружено. Тела жертв начали всплывать на поверхность. Вне всякого сомнения, эта страшная катастрофа, как и гибель парохода «Виль-де-Дюнкерк», случившаяся позавчера, были вызваны загадочными явлениями, которые уже неделю наблюдаются в Па-де-Кале. Ранее их жертвами чуть не стали еще несколько судов.
Друзья какое-то время стояли молча, облокотившись о балюстраду, и вглядывались в безбрежную морскую гладь, расстилающуюся за обрывистыми скалами. Море совсем не казалась грозным и таящим опасность, напротив, оно выглядело приветливым и безмятежным. Ближе к берегу переливалось зеленым и желтым, дальше было чисто-голубым, как небо, а совсем у горизонта, под неподвижными облаками — серым, как огромная грифельная доска.
Над Брайтоном вдруг проглянуло солнце и бросило из-за холмов последние лучи на море, которое заискрилось золотыми бликами.
— Коварная, коварная стихия! — прошептал Симон Дюбоск (он отлично понимал английский, но со своим другом всегда говорил по-французски). — Но как же она прекрасна и притягательна! Просто не верится, что она способна, поддавшись злобному капризу, крушить и убивать! Вы все-таки пересекаете пролив сегодня вечером, Эдвард?
— Да, рейсом из Ньюхейвена в Дьепп.
— Все будет хорошо, — сказал Симон. — Море уже насытилось — оно получило две жертвы. Но почему вы так торопитесь с отъездом?
— Завтра утром в Дьеппе у меня встреча с экипажем. Нужно снарядить яхту. Оттуда к вечеру постараюсь добраться до Парижа. И уже через неделю мы уходим в плавание вдоль норвежских берегов. А вы-то сами, Симон?
Симон Дюбоск не ответил. Он повернулся к зданию клуба, окна которого, увитые виноградом и жимолостью, отражали лучи заходящего солнца. Игроки ушли с площадок и устроились кто
