Дитя Беларуси - Хитрый Лис

ЧЕГО?! Да нет, это бред какой-то. Ну не мог же он меня назвать сейчас милой? Или мог?! Он сказал это столь естественно, будто говорил о погоде! Я запуталась! И хорошо, что он меня за руку тащит, а то я бы точно на месте застыла!

— А капюшон я натянул на тебя из-за своей популярности, — к счастью, не слыша мои мысли, невозмутимо продолжил он, — ведь если кто-то случайно сделает фотку, где ты вся зарёванная рядом со мной — то я даже боюсь представить во что могут превратить это всякие писаки, — а вот этот аргумент сильный. Уж я-то отлично знаю, ЧТО могут написать всякие… Всякие вроде Джеймсон. Из слезливой истории о "пострадавшем рыцаре и его неутешной подруге" они могли выжать столько яда, что мне стало бы физически плохо.

Ещё где-то минуту мы шли молча и вот он его дом. Современное здание, не кричащее о роскоши, но с хорошо заметной качественной отделкой. Это место мне знакомо прекрасно, но дальше я не заходила ни разу — всё же я не настолько преследовательниц… Не настолько пристально его опекала, да! Именно так. А потому всё дальнейшее было для меня в новинку — и просторный, тихий лифт до четвёртого этажа, и чуть ли не сейфовая входная дверь, и охренеть какая богатая квартира!

Когда дверь открылась, я на секунду перестала дышать. Передо мной открылось пространство из бетона, тёмного дерева и кожи. Высокие потолки, минимум мебели, строгие линии. Воздух пах чистотой и порядком. Это была не квартира. Это была страница из журнала с супер-роскошными интерьерами!

У меня аж мурашки по спине побежали от осознания той социальной пропасти, что открылась только что моему пониманию. Нет, я догадывалась, что известные фотомодели много получают, но я же не думала, что настолько! И вот теперь я действительно немного подвисла на одном месте. К счастью, меня поняли не так.

— У меня разуваются, да, — похоже, он именно так понял мою заминку, — не люблю разносить по квартире грязь. Да и полы у меня тёплые, так что ходить совершенно комфортно, — он оглядел меня с ног до головы, — так-с, ты сейчас тогда идёшь умываться — ванная вот там — а я пока буду на кухне готовить кофе. Подходи потом, — и на этих словах он осторожно повернул меня в сторону предполагаемой ванной комнаты и слегка подтолкнул, а сам, тем временем, отправился в противоположную сторону.

Ванная оказалась продолжением общего стиля — просторная, с чашеобразной раковиной и матовой фурнитурой. Всё было безупречно чисто. Пожалуй, в какой-то иной ситуации, я бы постаралась задержаться в ванной комнате на подольше — прийти в себя, навести хоть какой-то порядок с лицом, но сейчас я почему-то постаралась быть предельно быстрой. Я умылась ледяной водой, с трудом привела в порядок заплаканное лицо и растрёпанные волосы, буквально за пару минут обеспечив себе минимальную пристойность, чтобы тут же выскочить в сторону предполагаемой кухни. И таковая нашлась быстро и там же и был Сильвер, который… Который… Который так завораживающе двигался…

Сперва он отмерил, с точностью до десятой доли грамма, по только ему ведомым причинам нужное количество зёрен. Его движения были экономными, лишёнными суеты. Он был сосредоточен.

Затем он ловким движением пересыпал их в ручную мельницу и начал перемалывать — ритмичный скрежет наполнил тишину кухни. Движения были скупыми, но точными. Он был элегантен.

Следом, он пересыпал молотый кофе в заблаговременно подготовленную воронку с бумажным фильтром и, аккуратно подхватив чайник со смешным тонким носиком, аккуратно вливал воду. Двигая руки по спирали, иногда останавливаясь, иногда ускоряясь — его действия были столь плавными и чёткими, выверенными до миллиметра. Он был завораживающим.

И вот я стояла и смотрела на него — на парня, с которым познакомилась лишь по нелепой случайности. На парня, столь загадочного в своих действиях и поступках, что его уже можно называть воплощением слова загадочность. На парня, который даже несмотря на мою, будем откровенными, назойливость — он относился ко мне невероятно по-доброму и с какой-то необычной заботой. На парня, на которого я сейчас откровенно залипала. На парня, в которого, судя по всему, я начала влюбляться. И этот процесс был стремительным, неудержимым и завораживающим, как падение с небоскрёба.

— Кофе гот…

— А у тебя есть девушка? — внезапно выпалила я. Слова сорвались с губ прежде, чем мозг успел их одобрить или хотя бы переварить.

— А-а-а… Что?

ЧТО Я СЕЙЧАС ВООБЩЕ СКАЗАЛА?!

Сильвер Фокс.

Слова повисли в воздухе. Она сама, кажется, не сразу осознала, что сказала. Потом её глаза, и без того огромные, стали просто неестественных размеров. Щёки залились густым, алым румянцем. Казалось, ещё мгновение — и она просто испарится от стыда.

— Стой! — её руки замахали перед собой, словно она отгоняла сами произнесённые слова. — Ты ничего не слышал! Ничего-ничего! Э-это… Это с улицы, да!

Я медленно, почти демонстративно, перевёл взгляд на массивные окна, которые были закрыты и надёжно отсекали шум мегаполиса. Затем — на входную дверь. Мощная, массивная. Звукоизоляция там была такая, что снаружи не доносился бы даже рёв взлетающего истребителя, не то что уличный крик.

— Угу, — кивнул я, делая вид, что серьёзно обдумываю её версию, — громко крикнули, похоже.

— О… Очень, — прошептала она. Будь это возможно, мне кажется, у неё из ушей действительно пошёл бы пар, — какие-то невоспитанные люди.

В её голосе звучала такая отчаянная, детская надежда, что мне стало почти жаль её дёргать дальше. Девочка и так на нервах, только что пережила истерику, а теперь сама себя загнала в угол самым неловким вопросом на свете. Терзать её — всё равно что мучить щенка. Пусть и на эмоциях, но спросила она явно не просто так и какие-то основания точно быть должны. Интересный факт. Впрочем, торопить события, вскрывать это сейчас — глупо. Мы только вот впервые общаемся без масок. Вернее, она общается без маски.

— Ладно, отложим вопрос крикунов, — сказал я, лёгкая усмешка сама собой тронула уголки губ. Я разлил кофе по чашкам и вежливо указал на стул. — Присаживайся. В ногах правды нет.

Она осторожно, как дикий зверёк, опустилась на стул. Послушная какая, однако.

— Э… А при чём тут ноги? — спросила она, искренне озадаченная.

— Ладно, не обращай внимания, просто пословица, — отмахнулся я, ставя свою чашку на стол и садясь напротив. — Угощайся.

— Спасибо… — её голос снова стал тихим, неуверенным.

Этот контраст