Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Анита выдержала её взгляд, не дрогнув ни единым мускулом, но Наташа уже взяла след и не собиралась отступать.

— Анита, дорогая, — вкрадчиво продолжила шпионка, — ты собираешь частную армию или просто решила обзавестись очень агрессивным гаремом? Я ведь навела справки, как только твоя юристка начала разносить полицию. Мистер Сильвер Фокс. Мальчик с обложки. Лицо элитного парфюма и ручек "Parker". Идеал мужской хрупкости! — Наташа поставила бокал на стол и скрестила руки на груди. — А потом я смотрю десятки записей, как этот же самый "мальчик-модель" в одиночку, голыми руками ломает профессиональную наёмницу Таскмастер. А потом я вижу, как он буднично, без единой капли пота, держит удар на полицейском допросе. А его уютная квартирка, перестроенная в полу-бункер, содержит совершенно легальный арсенал почти-армейского образца. А потом, ради этого парня, ты обрушиваешь экономику города. И теперь просишь меня подогнать федералов для прикрытия… — Шпионка прищурилась, и её голос упал до зловещего шёпота. — Откуда у манекенщика рефлексы элитного ликвидатора? И почему вокруг его красивого лица такая активная шумиха?

Анита мысленно усмехнулась. Она знала, что Романофф будет копать, и была к этому готова. Дать ей слишком мало информации — значит раньше времени спровоцировать Щ.И.Т. на полномасштабное расследование, которое неизбежно начнёт капать на нервы Сильверу. Дать слишком много — значит выложить все козыри. Нужен был идеальный, выверенный кусок правды. Тот самый торг.

— У каждой успешной женщины должны быть свои маленькие, смертоносные слабости, Нат, — Анита изящно закинула ногу на ногу, откинувшись на спинку дивана, — Сильвер… скажем так, мой личный, эксклюзивный проект. Он полон сюрпризов, и я предпочитаю, чтобы эти сюрпризы оставались в моей юрисдикции. Что же касается проблем… ты ищешь заговор там, где его нет. Реальная загвоздка именно в "Элизиуме", — она сделала паузу, позволив словам повиснуть в воздухе. — в клубе гнездо. Кровососы, которые решили, что могут дёргать за ниточки в моём городе и угрожать моим людям. Скорее всего есть и Высшие.

В глазах Наташи промелькнуло понимание. Вампиры. Грязная, мистическая изнанка Нью-Йорка, с которой Щ.И.Т. категорически ненавидел связываться официально.

— И ты решила устроить им дезинсекцию, — констатировала Романофф.

— Именно! — Анита победно улыбнулась. — Давай начистоту, Наташа. Официально вампиров не существует. Если твои агенты туда сунутся, вам придётся объяснять сенатской комиссии — часть из которой явно с кровососками повязана — откуда взялись кучи пепла и трупы с удлинёнными клыками. Это тонны рапортов, грифы секретности и бюрократический ад для вашего директора. Я же предлагаю вам бесплатную, стерильную уборку. Моя команда зайдёт, вычистит этот гнойник до основания и исчезнет. Никаких следов. Никаких отчётов для Щ.И.Т.а. Всё, что мне нужно — это чтобы твои люди подержали двери закрытыми снаружи, пока мы веселимся внутри.

Наташа несколько секунд молчала, взвешивая все переменные. Шпионский голод был частично удовлетворён: она получила подтверждение о вампирском гнезде и чёткое понимание мотивов Старк. Сильвер Фокс всё ещё оставался загадкой, но загадкой, которую можно было отложить на потом. Сделка была объективно выгодна всем.

Романофф медленно кивнула, и на её губах вновь заиграла расслабленная, кошачья улыбка.

— Антитеррористическая операция. Четыре квартала. Периметр будет закрыт ровно в полночь. Считай это моим комплиментом твоему… "личному проекту", Анита, — шпионка грациозно поднялась с кресла, одёрнув свой идеальный костюм, — только постарайся не спалить весь район, ладно? И береги своего мальчика. С такими рефлексами… было бы очень жаль, если испортится такое красивое личико.

Анита лишь снисходительно хмыкнула, салютуя ей стаканом с минералкой.

— Не беспокойся, Нат. Мой мальчик сам кому угодно лицо испортит, — и, чуть спохватившись, дополнила, — только когда будешь копать под него, делай это не слишком явно, ладно?

— Так и быть, — хмыкнула Романофф, заходя внутрь лифта.

Когда за агентом Щ.И.Т. а бесшумно закрылись двери лифта, Анита позволила себе короткий, удовлетворённый выдох. Шахматная доска была расставлена. Копы нейтрализованы. Периметр обеспечен. Ничто больше не стояло между ними и "Элизиумом".

Пора было начинать вечеринку.

Майкл Морбиус.

Агония была всепоглощающей. Боль, пронзившая шею Майкла, когда длинные клыки древней вампирши вскрыли его сонную артерию, казалась жидким огнём, заливающим вены. Жизнь, его обновлённая, идеальная жизнь, с пульсирующим свистом утекала в глотку этого бледного, насмешливого монстра.

Но триумф хищницы длился ровно две секунды.

Внезапно женщина в платье цвета запёкшейся крови дёрнулась, словно через неё пропустили тысячи вольт. Её глаза, представлявшие собой бездонные чёрные провалы, в ужасе распахнулись. Она с хриплым, булькающим криком оторвалась от шеи Морбиуса и отшатнулась, рухнув на шёлковый ковёр. Из её рта на пол выплеснулась густая, дымящаяся, чёрная слизь, разъедающая ворс.

Древняя магия, созданная тысячелетия назад тёмными богами, столкнулась с современной, агрессивной генной инженерией. Геном "живого вампира", сплетённый с ДНК летучей мыши и закалённый электричеством, сработал на мистическое проклятие фатально. Его клетки, настроенные на выживание и мутацию, восприняли фермент древней вампирши как вирус, который необходимо поглотить, ассимилировать и использовать как строительный материал.

Для чистокровной аристократки ночи кровь Майкла оказалась концентрированной, всеразъедающей кислотой. Она билась в конвульсиях на полу, хватаясь когтистыми руками за горло, в то время как её древние вены чернели и вздувались, прожигая кожу изнутри.

Но Майкл не мог насладиться её мучениями. Его собственный ад только начинался.

Он рухнул с кровати, выгибаясь дугой. Смешение искусственной мутации и первобытного магического проклятия запустило чудовищную, ускоренную метаморфозу. Человеческий разум Майкла, тот самый гениальный учёный, что плакал в ванной и тёр отпечатки пальцев, сгорел в этом горниле агонии без остатка. Его кости трещали, ломались и срастались в реальном времени, уплотняясь до прочности титана. Лицевые мышцы рвались. Нижняя челюсть с мерзким, влажным хрустом расширилась, видоизменяясь. Его собственные клыки выдвинулись вперёд, становясь длиннее, толще и острее, приобретая зазубренные, хищные края. Кожа потеряла последние остатки человеческого тепла, превратившись в холодный, пугающе-идеальный алебастровый мрамор. Ногти на руках удлинились, превратившись в бритвенно-острые когти цвета воронёной стали. Непередаваемая боль поглотила его на несколько, показавшихся вечностью, минут. Но трансформация в итоге завершилась.

Майкл медленно поднялся с пола. Он больше не опирался на законы физики — его ступни едва касались ковра, он скорее левитировал в дюйме от земли, чем стоял. Дыхание стало тихим, шипящим.

Ослабевшая кровососка, харкая чёрной пеной, с ужасом уставилась на то, что сама же и породила. Она вскинула руку, её глаза вспыхнули потусторонним красным светом —