Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж

Но Теневик Джек ни разу не прикоснулся к ней, ни разу не позволил облегчить гложущие его тревогу и беспомощность. Мучимая собственным бессилием, она хранила молчание, понимая, что калеке негоже вступать в брак, да и с какой бы стати Теневику Джеку полюбить ее, дурнушку, неумеху, калеку…

Птичка Алин увидела, что кто‑то отводит в сторону сети насекомых и вступает в лабораторию; зашелестели кустарники и лианы. Она с трудом поднялась, пытаясь разглядеть, не Теневик Джек ли это…

Женский голос мягко позвал:

— Клэр?

Птичка Алин застыла на цыпочках и сделалась — в зеленой рубашке и синих джинсах — белее цветов.

— Что?..

Она поскользнулась и едва не уронила щуп. Успела в последний момент перехватить его и прижать к боку увечной рукой.

— О, Бета...

Бета уставилась на нее, покачала головой, чем‑то смущенная и расстроенная.

Птичка Алин с улыбкой опустила взгляд.

— Я… Я подумала, это Теневик Джек. Он сказал, что заглянет проведать меня на работе…

Ее улыбка погасла.

— Папа его в угол загнал и сказал, что должен показать ему мастерскую наверху, — Бета коснулась папоротника, сорвала пожелтевшую вайю, отделяя мертвое прошлое от настоящего. Потом оглянулась, и на ее усталом бледном лице возникло тревожное выражение. — Ты уверена, что твоих сил для этой работы хватит? Мы ведь все еще на 1g.

Птичка Алин кивнула.

— Все в порядке. Я часто сажусь отдохнуть, ну и… мне просто нравится слушать, смотреть, принюхиваться. Я так давно не работала в садах. Вы не против?..

— Нет… о нет. Ты и не знаешь, как я тебе за это благодарна. Тут на корабле работы для семерых хватит. И… Клевелл не такой бодрый, как в молодости. — Взгляд капитана обыскивал зеленоватые тени. — Птичка Алин, ты идеальная кандидатура. Я тебя чуть с дриадой не перепутала.

— С… кем?

— С зачарованным духом леса, — улыбнулась Бета.

— Меня?

Птичка Алин покрутила в руке щуп, скрывая растерянность смешком.

— О, только не меня, вы шутите. Растения сами о себе заботятся… так легко… совсем не так, как… в Лэнсинге. Тут они выглядят… совсем иначе, они приземистые, толстые…

— Эти? — подняла голову Бета.

— В Лэнсинге растения тянутся все выше и выше, не знают, куда им деться, им тяжело… корневая система углубляется в трещины скал, с трудом удерживается… а эти мутации, понимаете… — Птичка Алин побледнела, внезапно осознав, что говорит.

Бета устроилась на выложенной плитками скамье и протянула руку к незнакомому Птичке Алин предмету странной формы, полускрытому лианой.

— Гитара Клэр. Клэр у нас занималась гидропоникой, она любила играть для растений. Это музыкальный инструмент, — пояснила она, увидев озадаченное лицо Птички Алин. — Мы тут собирались по вечерам и пели для собственного удовольствия. Она утверждала, что растениям нравятся музыка и эмоциональное единение. Разумеется, Лара тут же принималась спорить, что все дело в углекислом газе… а Шон заявлял, что в нагретом воздухе. — Ее губы печально изогнулись. — Эрик же… Эрик бы сказал, что отчасти правы все… — Ее рука поднялась к лицу; Птичка Алин успела насчитать четыре золотых кольца и удивиться, прежде чем рука упала обратно.

— Как… как это, гм, работает? — В детстве она знала девочку, которая сделала себе свирель из тростника. — Эта… гитара, как вы ее называете.

Она оперлась на тяжелую деревянную спинку, с трудом подтянула себя к скамье и присела на край.

— Я, если честно, не могу объяснить. Клэр была человек искусства, а я лишь пару аккордов беру. Но примерно так… — Капитан уложила гитару на коленях и начала осторожно перебирать струны.

— О-ой… — выдохнула Птичка Алин, задрожав.

Бета усмехнулась; пальцы сменили позиции на струнах, и журчание воды изменилось тоже. Она стала напевать — Птичке Алин показалось, что почти неосознанно; чистый приятный голос сливался с музыкой:

Судьбы не изменить — рывком ли, исподволь,

Мир непонятнее закрытой книжки.

Иди своим путем, не жалуйся на боль,

Тут ничего не изменить, малышка…

У Птички Алин перехватило горло. Она опустила взгляд на свою увечную руку и часто замигала.

Капитан испустила глубокий вздох, разлучаясь с какими‑то своими воспоминаниями.

— О, прости меня. — Чистый спокойный голос слегка дрогнул. — Надо было выбрать песню повеселее.

— Пожалуйста… — Птичка Алин подняла глаза. — Еще немного? Еще что‑нибудь…

Бета просияла.

— Ага, хорошо. Но я мало что знаю, старые народные песни в основном. Странное дело… когда мы сидели тут вместе и пели — между нами что‑то прорастало, некое единение… давало силы двигаться дальше, когда приходилось тяжко. Когда поешь вместе с остальными, сложно их ненавидеть, сложно на них сердиться…

Лейся же ты, песня, лейся без конца,

Сестра за брата встанет, как мать за отца!

Вместе по жизни мы весело пойдем,

Нам каждый будет другом, не врагом!

Птичка Алин подалась вперед, как тянущийся к свету цветок.

— Наверное, ваша Утренняя Сторона — прекрасное место!

Бета издала звук, не вполне похожий на смех.

— Не‑ет, она… Да. Да, по–своему она… прекрасна.

Пальцы женщины снова пробежались по струнам.

— Как бы я хотела тоже… Вы… Вы знаете какие‑нибудь песни… о любви?

Капитан резко вскинула голову; Птичке Алин стало ясно, что она ляпнула какую‑то глупость.

— Я с удовольствием покажу тебе, как брать аккорды песен, которые знаю сама. Если хочешь научиться играть, Птичка Алин, мы это сделаем. Растения будут счастливы.

Птичка Алин распростерла руки.

— Я… Я не уверена, что у меня пальцев хватит…

Лицо капитана отобразило секундную неловкость.

— Ой. Ну… думаю, получится для тебя струны перетянуть; я видела однажды, как на гитаре играли левой рукой. Согласна? — Она снова улыбнулась.

— Да, конечно! — Птичка Алин соскользнула с края скамьи, машинально оставив щуп болтаться в воздухе. Тот проскочил меж ее бесчувственных пальцев и звякнул о пол. Инстинктивно протянув к нему длинную босую ногу, она потеряла равновесие и упала со скамьи. — Черт побери! — Она растянулась на полу, подцепила щуп, встряхнула и посмотрела на датчики. Лицо полыхнуло знакомым предательским румянцем стыда.

Капитан подскочила к ней, поймала за руки и без усилий подняла