Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Петра глубоко выдохнула, отложила кружевную маску и решительно взяла в руки маску Девушки Паука. Время романтических вздохов прошло. Анита Старк поручила ей задачу, и Петра собиралась выполнить её безупречно.

"Она сказала: контроль толпы. Не пускать гражданских под огонь, — размышляла Петра, — но если там начнётся настоящая бойня… вампиры попытаются сбежать. А значит, моя задача не только не впустить зевак внутрь, но и никого не выпустить наружу".

Она на миг задумалась над внезапно посетившей её идеей. Кокон. Что если она окутает выходы из "Элизиума" такой паутиной, что в ней увязнет даже носорог? И подходы к зданию. Конечно, потом придётся отъедаться как не в себя, но это уже детали — главное, что идея должна сработать.

Взгляд Петры приобрёл решимость. Она больше не была девочкой-студенткой, спасающей милого парня. Сегодня ночью Девушка Паук станет полноправным партнёром отряда супергероев. И она не подведёт своего мужчину.

Великолепная, Неподражаемая и Совершенно Незаметная Ванда Уилсон.

Любая хорошая шпионская история требует грамотного рассказчика. Поэтому автор этих строк скромно возьмёт повествование в свои изящные руки с идеальным маникюром. Итак, слушайте и учитесь, детишки, как правильно проносить оружие массового поражения на закрытые вечеринки.

Служебный вход в элитный клуб "Элизиум" охранял огромный, лысый и неестественно бледный амбал. Судя по ширине его плеч и полному отсутствию мимики, при жизни его звали Игорь, а в вампиры его обратили исключительно для того, чтобы он был ходячим мемом.

К этому самому "Игорю" по залитому дождём асфальту приближалась фигура, толкающая перед собой дребезжащую металлическую тележку из супермаркета. Фигура (которая, по чистой случайности, оказалась главной героиней этого эпоса) была одета в свою сексуальную униформу официантки, поверх которой был небрежно накинут безразмерный клеёнчатый фартук, а на руках красовались жёлтые резиновые перчатки по самый локоть.

На дне тележки сиротливо болтались бутылки с хлоркой и стопка грязных полотенец, зато сверху, на самом видном месте, покоились две вещи. Во-первых, два запечатанных деревянных ящика из-под коллекционного шампанского "Кристалл". Во-вторых, торчащая из тележки почти двухметровая, замотанная в серые тряпки и перевязанная синей изолентой труба внушительного диаметра.

— Стоять. Куда прёшь? — прогудел "Игорь", преграждая Ванде путь своей тушей.

Девушка могла бы просто отрубить ему голову, но мы же договорились с тем занудой-кукловодом играть по правилам, верно? Поэтому включаем актёрское мастерство на максимум.

— Ой, только не начинай, громила! — Ванда картинно закатила глаза, упёрла руки в бока и выдала интонацию самой задолбавшейся уборщицы в Нью-Йорке. — У вас опять какая-то богатенькая сучка нажралась "Кровавой Мэри" и облевала весь туалет! И я понятия не имею, что она такое сожрала, но сток забило так, что там скоро новая форма жизни зародится! На меня наорали и велели тащить сюда промышленный вантуз, — она выразительно похлопала по двухметровой замотанной трубе, внутри которой нежно покоился смертоносный ствол ПТРС-41 "Антон Павлович".

"Игорь" подозрительно прищурился, глядя на "вантуз".

— Что-то он больно здоровый. И тяжёлый.

— А ты думал! Это система пневмовыдува! — не моргнув глазом соврала Ванда. — Ты вообще видел, что за жесть творится в той уборной? Если я сейчас эту хреновину не прочищу, ковры на нижнем ярусе разъест к чертям, и из твоей зарплаты вычтут! Пропускай давай, мне за вредность не доплачивают!

Вампир недовольно хмыкнул, но спорить про забитые туалеты явно не хотел — кому охота с таким связываться? Его взгляд упал на деревянные ящики. Огромная ручища потянулась к крышке.

— А это что за коробки? Пойло через другой вход носят.

— Руки убрал! — Ванда так звонко шлёпнула его по запястью резиновой перчаткой, что Борис аж моргнул от неожиданности. — Это спецзаказ от блондиночки из главной ложи. Она велела принести ей "особый калибр" на вечер для личного пользования. Хочешь залезть своими грязными лапами в её личный груз? Давай, открывай. Только когда она тебе за это яйца отрывать будет, я буду стоять рядом и хлопать!

Услышав про блондинку, "Игорь" заметно побледнел — хотя, казалось бы, куда уж бледнее. Он убрал руки за спину и молча отступил в сторону, открывая служебную дверь.

— Вот и умничка. И купи себе румяны для лица, а то выглядишь как труп, — фыркнула Ванда, проталкивая свою скрипучую тележку внутрь клуба. Это было, иначе и не скажешь, Идеальное Проникновение. Том Круз с его лазерами в "Миссия Невыполнима" просто нервно курит в сторонке.

Миновав коридоры, Ванда заперлась в дальней подсобке бойлерной, где гудели насосы. Она сбросила грязный фартук, стащила перчатки и с благоговением размотала изоленту. На тусклый свет лампочки явился он. Холодный, тяжёлый, идеальный кусок воронёной стали калибра 14,5 мм. Ванда с нежностью поцеловала массивную ствольную коробку, щёлкнула затвором, собирая ружьё, и аккуратно спрятала его за резервуаром для воды.

Затем она вскрыла коробки от "Кристалла". В поролоне уютно спали её малыши — парные Desert Eagle. Леди Пул проверила обоймы, полные бронебойных пуль.50 AE, и ловко спрятала их среди труб.

Она поправила бейджик официантки, достала из кармана дежурную жвачку, закинула её в рот и надула розовый пузырь. Оружие на месте. Точка засады выбрана. Осталось дождаться, когда в клубе начнётся запланированная вечеринка.

Ванда толкнула дверь подсобки и, повиливая бёдрами, с самой невинной улыбкой на лице отправилась в зал разносить коктейли. Шоу должно продолжаться.

Майкл Морбиус.

Элитный бутик мужской одежды на Пятой авеню был пуст, если не считать вышколенного, молчаливого портного, застывшего в почтительной позе поодаль. Майкл стоял перед высоким, от пола до потолка, тройным зеркалом.

Он смотрел на свои руки. Идеально чистые, с аккуратным маникюром. Но фантомное ощущение чего-то густого, тёплого и липкого всё ещё покалывало кончики пальцев. Воспоминания о растерзанных телах в пентхаусе то накатывали тошнотой, то, к его собственному ужасу, будоражили кровь.

Он поправил манжеты безупречно сидящего, угольно-чёрного пиджака из тончайшей итальянской шерсти. Он не смотрел на ценник. Деньги для него теперь потеряли всякий смысл — мелкие, смешные бумажки мира смертных. Мораль тоже казалась пережитком прошлого, пыльным сводом правил, написанным овцами для овец. Но остатки человечности, тот самый гениальный учёный, всё ещё отчаянно цеплялись за края его рассудка.

"Это был срыв. Побочный эффект мутации, — мысленно произнёс Майкл, глядя себе в глаза, — я — учёный. Я возьму это под контроль. Синтезирую заменитель. Найду лекарство. Это был последний раз".

Свет в бутике словно бы мигнул. Портной в углу даже не шелохнулся, но отражение в зеркале чуть склонило голову набок. Руки Майкла оставались опущенными, но руки отражения плавно поднялись и поправили идеальный