МИСС ВСЕЛЕННАЯ для Космопиратов - Тина Солнечная

Просто дыхание вырвалось из меня рвано — и вот мы уже снова целуемся. Ещё более жадно, чем там, под струёй. Наши губы сталкиваются в каком-то отчаянном порыве, зубы цепляются за нижнюю губу, язык жадно скользит внутрь. Его рука снова на моей шее, другая сжимает меня за поясницу — так, что я вжималась в него до дрожи.

Нам плевать, что нас всё ещё могут смотреть. Пусть смотрят.

Я не помню, как мы оказались на этой узкой койке. Просто в какой-то момент он тяжело опустил меня на матрас, а сам лёг сверху, прижимая меня горячим, тяжёлым телом так плотно, что холод стен больше не мог ко мне подступиться.

Его ладони скользили по моим бёдрам, медленно, настойчиво. Пальцы дрожали чуть-чуть — не от страха, а от того, как сильно он себя сдерживал. Он проводил ими по моей талии, по изгибу живота, поднимал рубашку чуть выше, но не торопился срывать с меня всё сразу.

Я закрыла глаза — губы всё ещё горели от его поцелуев. Сердце грохотало в висках. И вдруг он отстранился, опёрся лбом о моё ухо, так близко, что его дыхание обжигало кожу.

— Нам надо остановиться, — хрипло выдохнул он. — Ты будешь жалеть об этом, когда нас вытащат. Света…

Я едва выдохнула смех, но он застрял в горле. Открыла глаза и уставилась в его лицо. Глаза у него были мутные от желания и злости к самому себе.

— А ты… — Я сглотнула, ладонь дрожащая легла ему на щёку. — Ты будешь жалеть?

Он посмотрел на меня так, что внутри всё рухнуло.

— Нет. Ни секунды, — выдохнул он.

И прежде чем я успела придумать что-то умное, он снова накрыл мои губы своими — резко, жадно, так, будто этот поцелуй мог выжечь нас обоих.

Он оторвался всего на миг — взгляд цепкий, тяжёлый. Его руки уже стягивали с меня брюки и бельё — не торопясь, но и не давая мне ни шанса передумать.

— Ты уверена? — выдохнул он, почти рыча у моего уха. Пальцы горячие на моей коже.

Я провела ладонью по его спине, вцепилась в неё так, что ногти оставили бы следы, и выдохнула прямо в его губы:

— Да.

Он не сказал больше ни слова. Он просто взял меня — ровно так, как я просила. Его движения были резкими, но в них не было зверства — только та рваная жадность, что рождалась не от похоти, а от злости ко всему, что нас заперло тут.

Он вошёл в меня глубоко, одним твёрдым толчком, и вырвал из моей груди короткий вскрик, который он тут же перехватил губами. Целовал так, будто хотел запереть в себе всё моё дрожащее дыхание. Руки жадно сжимали мои бёдра, он держал меня так крепко, что я даже не пыталась вырваться — я и не хотела.

С каждым движением я чувствовала, как эта тупая тревога, страх, мерзкий привкус их камер и грязных глаз за стеной выгорает где-то между нашими телами. Толчки были сильными, плотными, он буквально вбивался в меня снова и снова, глухо рыча мне в ухо что-то неразборчивое — но я понимала смысл: «Ты здесь. Ты со мной. Ты не их.»

Я цеплялась за его спину, царапала плечи, ловила губами его шепот. И где-то внутри, когда очередная волна удовольствия накрыла меня так, что я задохнулась от собственного стона, меня вдруг пронзала эта странная, колкая мысль:

Секс действительно помогает от стресса.

И я ухмыльнулась — прямо в его губы, пока он продолжал рваться в меня жадными толчками, всё глубже, всё сильнее.

После того, как всё стихло — стук сердец, наша тяжёлая жадность, он помог мне одеться. Его пальцы были тёплыми, осторожными: он натянул на меня брюки, застегнул молнию, провёл ладонью по моему боку, будто хотел забрать обратно всё, что только что случилось между нами.

Он сам быстро поправил свою одежду — рубашка съехала на одно плечо, волосы были растрёпаны. Но ему было плевать. Он снова притянул меня к себе и буквально усадил на колени, обняв за талию так крепко, что я почувствовала, как под его рукой у меня в животе всё дрогнуло.

— Ты ведь не против? — спросил он тихо. Его губы скользнули к моему уху, обожгли дыханием. Я только кивнула и устроилась поудобнее. Он коротко хмыкнул — в этом звуке не было ни капли издёвки, только странная теплая ухмылка.

— Ну всё, Света. Теперь ты и правда моя, — выдохнул он и чмокнул меня в щёку так быстро, что я даже не успела улыбнуться. — Знаешь, я понимаю, почему Арен так тебя любит.

— Что? — я замерла. Но он уже продолжал, наклонившись ближе, будто подкидывал раскалённые угли прямо мне под рёбра.

— Ты умная. Красивая. Весёлая. — Его рука легла на моё бедро, погладила под резинкой брюк. — А теперь я ещё знаю, какая ты вкусная… Отзывчивая…

Я уткнулась лбом ему в ключицу, не в силах сказать хоть слово. Он рассмеялся низко, беззлобно, и провёл пальцами по моему позвоночнику.

— Ты оттолкнёшь меня, когда они тебя спасут? — спросил он так буднично, будто спрашивал, хочу ли я ещё чай.

— Ты так уверен, что они нас спасут? — выдохнула я, не поднимая глаз.

Феран наклонился, ткнулся носом в мои волосы и усмехнулся.

— О, Света… Один влюблённый мужчина может свернуть горы. А у тебя их там — пять.

— Пять? — Я отстранилась, вскинула голову. Он смотрел на меня снизу вверх, с этим своим ленивым, злым прищуром.

— Ммм, девочка… Ты и правда не поняла? — Его пальцы остановились на моём боку, чуть сильнее сжали кожу. — Сарх избегает тебя, потому что боится не пережить потерю своей любви второй раз. Когда тебя придётся отдать. Но я уже и в этом не уверен. Они столько времени потратили пытаясь найти способ тебя не отдавать… Думаю только из-за их поисков тебя и нашли. Сарх так бледнеет, когда разговор заходит о том, что ты покинешь судно.

Я выдохнула — этот воздух был горячим, почти жгучим в горле.

— А Кейр? — хрипло спросила я.

Феран хмыкнул, почти по-отцовски, но я знала, что это просто он прячет улыбку.

— Кейр? Он просто думает, что тебе не нравится. Что ты боишься его. Поэтому оберегает тебя на расстоянии. Зверь, который не кусает свою девочку, если она дрожит.

Я смотрела в его глаза, а внутри всё кувыркалось — огонь, ледяные иглы,