Небесные корсары Амадеус - Григорий Гуронов
– Капитан, – вперёд выдвинулся один из офицеров легиона. – Что нам с ними делать? Командующий Такэда сказал, это вам решать.
Сэндэл снял шлем и поднял голову к небу. На нём невесть откуда взялись тёмные тучи, тянувшиеся уже очень далеко к горизонту.
«Сейчас будет дождь», – эта мысль доставила корсару удовольствие. Он любил дождь, особенно если тот бил стеной. Многие видели в нём уныние и серость, но капитан ощущал его как другой мир. Куда более яркий и прекрасный, чем свет, что даруют звёзды планетам.
Дождь должен был потушить пожары в этой деревне, смыть копоть и кровь с доспехов солдат, остудить землю и души людей.
– Отправятся с нами. Совсем малых детей отдадите в семьи военных, других на перевоспитание. Взрослые будут работать, пока не умрут.
Тут его слух привлёк звук приближающегося от леса челнока, и в наушнике заговорил Олаф:
– Лес чист, командир. Можем возвращаться на крейсер.
Внезапно Сэндэл вспомнил ещё кое о чём.
– Пока нет. – Он повернулся к всё ещё стоявшему рядом легионеру. – Я обвиняю ваших людей в нарушении приказа. Пусть в центр выйдут солдаты, чьи номера Л12–64, Л12–65 и Л12–33.
Был отдан соответствующий приказ, и трое вышли вперёд. Капитан сделал жест рукой, и к ним подошли корсары, чтобы забрать оружие. В голосе офицера чувствовалось волнение, когда он спросил:
– Что они сделали?
– Стреляли по убегающим людям.
Легионер в звании майора напрягся и уже был готов выпалить что-то дерзкое, но сдержался.
– Капитан, неужели вы хотите их сжечь? Военный суд…
– Здесь я военный суд. Мой приказ был ясен. – Он переключился на общую частоту, чтобы его слышали те трое. – Снимите свои шлемы, я хочу видеть ваши лица.
Солдаты остались стоять, крутя головы в сторону командиров.
В этот момент с главарём корсаров поравнялся Григорий и, положа руку ему на плечо, заговорил:
– Прошу вас, Сэндэл. Давайте не будем омрачать этот день.
Капитан сбросил руку и ответил, вобрав в голос всю возможную сталь:
– Дисциплина – одна из главных основ легиона. Если их офицеры не смогли это донести, то получится у меня.
– Но не сожжением заживо… – таким же тяжёлым тоном заявил просвещённый.
Сэндэл улыбнулся, пародируя Григория.
– Вы правы, – а потом резко изменился в лице и сказал всего лишь одно слово: – Олаф.
– Вас понял, командир, – раздалось в наушнике.
И прежде чем кто-либо смог что-то сделать, «Коршун», который всё это время маячил над ними, дал залп из основных орудий, и трое солдат, стоявших в центре площади, испарились. Только какие-то части доспеха, отлетевшие в разные стороны, говорили о том, что только что произошло.
Женщины прикрывали глаза своим рыдающим детям, хотя по большому счёту смотреть оставалось только на чёрную воронку.
Наконец пошёл дождь, и капитан, удовлетворённый этим фактом, зашагал в сторону той площадки, на которую они приземлились, параллельно отдав приказ остальным челнокам начать погрузку людей на «Архангел-I».
По дороге его нагнал Эбер.
– Капитан, пока вы были там внизу, я приказал отослать тяжелораненых на крейсер.
– Всё правильно. Что по потерям?
Они обогнули обугленные остатки дома и начали долгий спуск по узким улочкам, заполненным трупами, к месту высадки. Корсары из отделения старшего лейтенанта следовали за ними.
– Пятнадцать мёртвых легионеров, трое в критическом, семеро в тяжелом, и у нас парочка таких же. Потерь из корсаров нет, – особо в конце выделил Эбер.
– Ну и прекрасно. Хотя убитыми всё равно многовато. Подготовка, видимо, уже совсем не та… – подытожил Сэндэл.
Лейтенант вздохнул:
– Да, и ещё. Парнишка тоже в критическом.
Капитан, сразу поняв о ком речь, резко остановился и повернулся к своему офицеру.
– Как это случилось?
Оказалось, что во время штурма ратуши Ульве поймал несколько зарядов на входе и, как многие, полетел вниз, приземлившись лицом на скальный выступ. Эбер лично отбил тело у ренегатов, пытавшихся унести его с собой в туннель и, видимо, планируя использовать как заложника.
Уже на борту «Архангела» Сэндэл первом делом направился в лазарет – проверить корсаров и заодно глянуть, как там малец. Эбер пошёл следом. Капитан обратил внимание, что весь полёт до крейсера его друг был мрачнее тех туч, что сейчас изливали дождь на горящую деревню, и решил всё-таки поинтересоваться, в чём дело.
– Ты так из-за Ульве расстроился? – начал главарь корсаров, догадываясь, что дело не в этом.
– Нет, – твёрдо ответил лейтенант, немного помедлив. – Зачем ты приказал расстрелять тех легионеров, да и ещё подобным способом? – нарушив субординацию, выпалил Эбер.
Сэндэл от неожиданности даже остановился. Он смерил старого друга долгим взглядом.
– Не верю, что ты об этом спрашиваешь. Дисциплина…
– Они юнцы! Необстрелянные. Только что из учебки. Чего ты ждал от них? Это был кураж. Конечно, они были виновны, но расстрел! – Было видно – лейтенанта глубоко тронула гибель этих людей.
Сэндэл вздохнул.
– Наказание соизмеримо проступку, – капитан остался непреклонен.
– На какой странице устава это прописано? – попытался иронизировать Эбер, но из-за еле сдерживаемой злости получилось плохо. – Может, надо было сразу децимацию провести? Чего мелочиться-то?
– Эб, послушай, – капитан начал максимально мягко, пытаясь успокоить старого друга, но тот его перебил.
– После предательства канцлера я вместе с вами пустился во все тяжкие, убивая и разрушая всех и вся, что попадались под руку, хотя всю жизнь сторонился бессмысленного насилия. Ты помнишь это? – Вопрос был риторический, но Сэндэл всё равно кивнул. – И вот когда мы всё-таки пришли к тому, что так больше нельзя – я наконец обрёл душевное спокойствие. По крайней мере, отчасти. А сегодня ты взял и запросто убил просто зелёных юнцов, – с чувством закончил старший лейтенант.
– Чего ты ждёшь от меня услышать? Раскаяния? – Главарь корсаров развёл руки в вопросительном жесте, но Эбер ничего не ответил. – Его не будет. Подумай лучше о том, чему я научил остальных.
– Ненавидеть корсаров ещё больше?
– Плевал я! – разозлился Сэндэл. – Нет, твою мать, не этому. – Он набрал воздуха в грудь и продолжил: – Они усвоили, что ошибка может стоить жизни. И это одна из самых важных вещей, какую нужно узнать легионеру. И если это им не вдолбили в голову нынешние офицеры, то сделал я.
Они замолчали на какое-то время, смотря друг другу прямо в глаза. Тишину нарушил капитан.
– Может, когда я наконец-то сдохну и ты станешь командовать, ты будешь принимать другие решения.
Эбер опешил от такого поворота в разговоре.
– Сэнд, я…
– Вольно, лейтенант. – Но корсар наоборот встал по стойке смирно
