Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов
Уголком глаза я заметила, как после моих слов редактор приосанился, а потом он взглянул на хозяина. И в его глазах прочитал только одно слово «Приговор!».
На долю секунды Фредерик Рей замялся, и со свистом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Ну, значит, впечатлился! Пусть пока переваривает, а я успею с редактором поговорить. По-душам.
— Это что⁈ — я выхватила из ладони хозяина смятую газету, которую тот попросту забыл выпустить из рук, и хлопнула ей перед носом редактора, — Я спрашиваю: это что⁈
— Обь… объявление? — слегка поперхнулся редактор.
— Это не объявление, это издевательство! — заявила я, — Что значит: «Снимаю глаз и порчу»⁈ Хочешь, хозяин у тебя, прямо сейчас, снимет глаз? И хорошенько его испортит?
— Оп… опечатка… вместо «сглаза»…
— А почему здесь указано, что для визита к нам нужен «овод»? Мечтаешь среди роя оводов очутиться? Хозяин устроит!
— То… тоже опечатка… — признался редактор, — Вместо «повода»…
— А почему напечатаны те слова, которые зачёркнуты? Разве не понятно, что раз они зачёркнуты, то они не нужны?
— На… наборщик ошибся…
— А ты куда смотрел⁈
— То… торопились мы…
Фредерик Рей молча шагнул ближе к столу и на ладонях у него вспыхнула ослепительно-белая плазма. Редактор испуганно хрюкнул и моментально нырнул под стол:
— Простите! Я… я жить хочу!..
Фредерик стряхнул огненные сгустки на стол, и они поползли к краю стола, торопливо и жадно, оставляя после себя чёрные прожжённые следы. И тут у меня в мозгу щёлкнуло. Идея! Гениальная!
— Стойте! — закричала я, — Остановите их! На секунду!
Огненные змеи замерли и свернулись в клубочки. Потянуло запахом горелого дерева.
— Эй, ты! — окликнула я, — Как там тебя?
— Гелиодор-Октавиан Нижневолокский… — осторожно выглянул из-под стола редактор.
Змеи одновременно подняли огненные головы.
— Это творческий псевдоним! — заорал редактор, снова ныряя под стол, — А так-то я Антуан Багуль…
— Вот что, Антуан, — проникновенно сказала я, обходя стол по кругу, — Ты, точно, хочешь жить?..
Редактор торопливо закивал головой, мол, хочет-хочет, ещё как хочет.
— Тогда вот что… — я присела за стол и набросала несколько строчек, — Вот что… Мы сейчас уйдём… но если через десять минут не выйдет нового, экстренного выпуска газеты, с одним вот этим объявлением… то мы вернёмся! Не смотрите так на меня, хозяин! Я не буду препятствовать! Да, чего там, я сама вас сюда за ручку приведу! И всё будет хорошо. И пепел редактора мы за окно выбросим и, если что, я передачи вам в тюрьму носить буду, а если этому… Гелиодору… вдруг памятник поставят… я сама его краской оболью! Чтобы не прочитать было!
Фредерик Рей насупился, но промолчал.
— Ты всё понял? — поглядела я на редактора, — Десять минут! Твоя жизнь висит на кончике минутной стрелки!
— Конечно-конечно… — залебезил Гелиодор-Октавиан, — Если хотите, даже будет редакторское примеча…
— Ни буквы! — шикнула я, — Иначе я за себя не отвечаю! Только вот это объявление! И не приведи нелёгкая, если будет ещё одна опечатка… Всё, время пошло!
Редактор выскочил из-под стола и принялся шевелить губами,
