Наследие Зари - Лиса Хейл
Восьмой ров: Лживые советчики.
В IT-отделе программисты, создававшие софт для слежки за пользователями, были заточены внутри своих же компьютеров, их души метались по бесконечным цифровым лабиринтам, преследуемые вирусами-демонами.
Десятый ров: Фальсификаторы.
Всё было ложью. Весь этот небоскрёб, весь этот город был гигантской, многоуровневой машиной по производству и наказанию обмана. И она, пытаясь убежать в «нормальность», сама стала частью этой лжи. Она обманула саму себя.
Она добежала до центрального атриума «Вершины» – огромного пустого пространства, уходящего вниз на все этажи. Стеклянный купол пропускал лунный свет. Она стояла на самом краю парапета, глядя в чёрную бездну внизу, усеянную крошечными огоньками.
И тут её нашла Ирина. Вернее, уже не Ирина. Её форма официантки истаяла, обнажив существо из лживой плоти и холодного света. Её кожа переливалась, как экран с битым пикселем, отражая искажённые версии самой Элары.
– Ну что, «здоровая»? Понравилась наша маленькая инсценировка? – её голос был многоголосым хором шёпотов. – Нам нужно было, чтобы ты усомнилась. Чтобы ты отказалась от своей силы. Самообман – самый сладкий нектар для нас. Ты сама начала тонуть в нашем кругу, даже не зайдя в него.
– Зачем? – с трудом выдавила Элара.
– Потому что ты опасна. Ты – правда. А мы – ложь. Ты видишь суть. А мы существуем, пока люди верят в оболочку. Твой отец… он мастер иллюзий. Но ты родилась, чтобы видеть сквозь них. Мы не могли позволить тебе дойти до него.
Элара смотрела на это существо, на весь этот лживый мир вокруг, и её страх внезапно уступил место ярости. Чистой, святой ярости. Её обманули. Заставили усомниться в самой себе. Почти сломали.
– Нет, – сказала она, и её голос прозвучал с новой, стальной силой. Её голубой глаз вспыхнул, как полярная звезда, а золотой запылал, как расплавленное солнце. – Больше нет.
Она не стала сражаться с существом. Она просто перестала его бояться. Перестала верить в его силу. Она посмотрела на него своими двумя глазами, видящими его одновременно и как жалкое, лживое создание, и как исковерканную душу, заслуживающую жалости.
Существо вскрикнуло, его форма задрожала и поплыла, не в силах выдержать двойной вес её взгляда – и правды, и милосердия одновременно.
– Ты не можешь пройти! – зашипело оно. – Дальше только девятый круг! Лёд! Бездна!
– Я знаю, – сказала Элара. – Я иду к отцу.
Она сделала шаг вперёд. Не к лифту, не к лестнице. К парапету. А потом – ещё шаг. В пустоту.
Она не падала. Она проваливалась. Стеклянные этажи, бетонные перекрытия, стальные балки – всё расступалось перед ней, как иллюзия. Она летела сквозь слои обмана, и они рвались, как гнилая ткань, не в силах удержать её.
Ветер выл в ушах, холод становился всё пронзительнее. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила её полностью, – это удовлетворённый, почти отеческий взгляд, мелькнувший в глубине. Не одобрение. Не гнев. Любопытство.
Её падение завершалось. Впереди был лёд. И он.
Глава 9. Предательство: Лед и Свет
Падение прекратилось не ударом, а тишиной. Густой, абсолютной, вымораживающей душу. Холод пронзил её не как температура, а как состояние бытия. Элара открыла глаза.
Она стояла на льду. Не прозрачном и красивом, а мутном, грязном, вмёрзшем в него, как в саван. Лёд был повсюду – под ногами, над головой, уходя в бесконечную, тёмную даль. Это был не купол, а толща. Целая вселенная изо льда.
И в нём были вморожены люди. Вернее, то, что от них осталось. Их тела, скованные ледяными гробами, были обращены вниз головой. Лица, искажённые последним застывшим выражением ужаса и предательства, смотрели сквозь толщу. Здесь не было стонов. Было молчание, громче любого крика. Это были души, предавшие тех, кто доверял им больше всего. Девятый круг. Сердце Ада.
Воздух (если это можно было назвать воздухом) был тяжёлым и неподвижным. И он был наполнен ненавистью. Древней, холодной, как сам этот лёд. Она исходила от центра этого ледяного царства.
Элара пошла навстречу этому чувству. Её шаги были беззвучны. Она не чувствовала холода. Её собственная уверенность, закалённая в огне восьмого круга, горела внутри, создавая вокруг неё незримую сферу. Она знала, куда идёт.
И вот она увидела Его.
И её дыхание захватило.
Она ожидала увидеть чудовище. Уродливого демона с тремя головами, как в старых книгах. Но то, что предстало перед ней, было поразительно, до слёз прекрасно.
Он был заключён в лёд по грудь, но даже эта ледяная темница не могла скрыть его совершенства. Его черты были столь чисты и гармоничны, что больно было смотреть. Лицо, выточенное из самого света, прежде чем тот позна́л тьму. Высокие скулы, гордый подбородок, губы, хранившие печать вечной, надменной печали. Его кожа казалась сделанной из бледного мрамора, сквозь который едва проступало сияние былой славы. Длинные волосы, цвета воронова крыла с искрами застывшего золота, рассыпались по ледяным плечам.
И его крылья… Они были огромны, могучи, но теперь скованы вечным льдом. Когда-то они должны были быть ослепительно белыми, но теперь их белизна была подобна цвету первого инея на забытой могиле – чистой, но мертвенной, пронизанной тончайшими прожилками тьмы, словно морозными узорами.
Это был не монстр. Это было самое прекрасное и самое печальное существо во всём мироздании. Люцифер. Сын Зари. Когда-то самый любимый, самый блистательный из всех ангелов. И её отец.
Его глаза были закрыты. Длинные, тёмные ресницы лежали на мраморных щеках. Он казался спящим царём в своём ледяном дворце.
Но когда тень Элары упала на него, веки медленно поднялись.
И она увидела его глаза. Они не были угольками ада. Они были как два потухших солнца – в их глубине всё ещё тлел огонь невероятной мощи, но теперь это был свет, обращённый внутрь, сжигающий самого себя. В них была вся скорбь падшего мира и вся непоколебимая гордыня, что привела его сюда.
«…Итак, „ошибка“ пришла… ко мне», – голос прозвучал не в ушах, а в самой основе её существа. Он был тихим, как шёлковый шорох, и оглушительным, как раскат грома. В нём не было звериного рыка – лишь бесконечная, всепоглощающая усталость и медная нота былого величия. «Ты прошла через все мои владения. Ты видела, что я создал. И ты всё ещё стоишь передо мной?»
– Я видела не
