Как укусить вампира - Лена Тулинова

— Скоро стемнеет, — сказала Дина задумчиво. — Если переодеться и убрать подальше печати и бляхи, можно здорово поохотиться.

— Премию за пойманных или убитых не на службе тварей не выписывают, — напомнил Пьер.

— Ну не чай же пить, — откликнулась Дина.

— Я бы попил. Заодно обсудим, где нам искать тех, кто опять принялся за старое.

Однако едва они добрались до дома Безрукова, как стало понятно: не будет ни обсуждений, ни чая. Помолвка у них состоялась, а свадьбу собирались сыграть лишь после Покрова — так хотелось отцу Дины, обстоятельному человеку, любившему и ценившему старинные традиции.

Дина и Пьер никакие традиции не почитали, к предупреждениям и предсказаниям звёзд относились легкомысленно, а вот друг друга уже видеть не могли спокойно. И так как дело считали решённым, то потихоньку от родных грешили минутами сладостной близости. Останавливались, пусть и с трудом, не переходя последнюю черту. Но поцелуи и ласки с каждым разом становились всё длительнее, всё откровеннее. Всё ближе.

Нынче, после неудавшегося посещения театра, оба оказались чересчур взбудоражены, чтобы остановиться. И когда Пьер потянул Дину за собой в спальню, она не противилась и не останавливала его. Им не требовалось ни благословение церкви, ни согласие небесных светил, не надо было спрашивать друг у друга дозволения.

Испорченное платье упало на пол, следом — нижние юбки и корсет. Нетерпеливым взорам Безрукова открылось всё самое сокровенное, жадным губам и рукам довелось коснуться совершенства форм, и девушка, тихо постанывая, отдалась ему сполна. Он касался её груди, постепенно забывая о сдержанности и наполняясь желанием. Он ласкал её пальцами там, где мечтал побывать уже давно, и Дина доверчиво раскинулась пред ним, приглашая — войди.

В конце концов, она ведь доверилась Пьеру ещё тогда, когда он был вампиром, и он не единожды мог воспользоваться ею, но не стал. Она доверяла беспрекословно и безоглядно, а он никогда бы не подвёл.

Так что сейчас они утопали в страсти и неге и не думали ни о прошлом, ни о будущем. Было лишь то, что было: безумные ласки, нарастающая истома, игривые покусывания, стоны, было то, чего не остановить.

Немного боли. Немного крови. Много любви.

* * *

А что же со всем остальным и со всеми остальными? Что со всем миром, с Лучезарском, с великой Империей в шаге от краха?

После того, как накрыли заговорщиков из Общества Астрологов и Алхимиков, а само сообщество после изрядной чистки распустили, в Лучезарске на несколько месяцев стало спокойнее. По сути, лето прошло без особых происшествий. Тех, что случились весною — убийство Майского Одинцовым, покушение на Тугарина, раскрытый заговор, смерть Стефана Найдёнова — было более, чем достаточно!

Одинцова кое-как подлатали, однако он остался глубоким инвалидом. Сколько ни старались целители, а Кирилл Сергеевич почти утратил голос и дар речи. На суде мог лишь писать да иногда издавать хриплые звуки. Тем не менее пожизненный срок за свои дела он получил, несмотря на определённые смягчающие обстоятельства. Он не противился и не оспаривал приговор. Признал себя виновным. Что ж, многих из его сообщества приговорили к казни. Хотя и сложно было сказать, что Одинцов легко отделался.

Лариса Стефановна и Владимир Иванович Зорины собирались продать имение в Торопцево, и купить его хотела Аделаида Анатольевна. Пожилая дама не хотела выпускать из рук даже такой сомнительный участок, ведь он был частью её семейной истории.

Мор Адрианович Карабашев задержался в Лучезарске на осень, чтобы провести ряд занятий и прочитать «кое-какие занятные лекции». Они посвящались алхимии и монстрологии, и новые исследования, которыми он увлёкся, постепенно делались достоянием науки. Странно было понимать, что начало этим исследованиям положили два подлеца и негодяя, но Пьер сам посещал некоторые из этих лекций. Ему всё казалось, что точка в его истории превращения в вампира не поставлена. Вдруг что-то да вернётся?

Тем более, что некоторые тревожащие его признаки вампиризма действительно остались при нём. К примеру, иногда очень хотелось не просто отведать вина, а поймать возле винного погребка какого-нибудь ценителя дорогих напитков и отведать его крови. Порой ночи проходили без сна. А ещё осталась у Пьера его редкая способность исцелять болезни и раны, так что он, помимо инквизиторской службы, наведывался в госпиталь к своему приятелю доктору Григорию Домнину.

— Что же всё-таки произошло? — спрашивал пытливый доктор. — Что исцелило вас от вампиризма?

— Судя по записям Стефана и письму Арсенина — просто смерть тех, чьей кровью я был отравлен при обращении, — отвечал Пьер, которого тоже волновал этот вопрос. Он уже обсуждал это с Мором Адриановичем и Диной. — Он умер, и с ним должен был умереть я. Если б остался вампиром…

— Но разве своей волей можно было решить это? — удивлялся Домнин. — Если бы это было так просто, сколько заражённых людей не превратились бы в кровососов!

— Всё непросто, — пожимал плечами Пьер. — Противоядие крылось в крови женщин, Ларисы Стефановны и её дочери Дины. Я отведал чуть-чуть сначала одной, потом другой, и человеческое начало во мне воспряло, возобладав над вампирским.

— Иными словами — кровь может быть и ядом, и противоядием?

— Всё может быть и тем, и другим, я полагаю, — ответил Безруков. — В некоторых случая и кровь. Полагаю, этот вопрос предстоит изучать и магам-целителям, и учёным ещё много, много лет.

— А как же любовь? Вдруг это любовь исцелила вас?

— Вот на это в научных исследованиях я бы ставить не стал. Конечно, действия Дины были продиктованы чувствами, но сработали-то в итоге не они. Меня спасла Дина Владимировна — это правда. Но не любовь, а её порывистая натура, которая сначала действует, а потом рассуждает. Теперь она — следователь в магическом приказе, и ей приходится непросто, потому что там надо сначала думать, а потом уже всё остальное, в том числе и стрелять. Но она учится.

— А как же вы? Вы останетесь инквизитором? Не хотите учиться на доктора? — спросил Григорий. — Представьте, сколько пользы вы могли бы принести.

— Я стараюсь по мере своих сил, но быть только врачом не смогу, — чуть улыбнулся Пьер. — Вот сейчас я помогаю правосудию установить степень вины одного видного мага, и мне нравится то, что я делаю. Ищу улики против него или оправдания, опрашиваю свидетелей, и…

— Вам всё ещё нельзя солгать? — прищурившись,