Как укусить вампира - Лена Тулинова

— Думаю, с этим разобраться не представляет особого труда, — Дина, сопровождаемая Аделаидой, вошла в угловую комнату с двумя большими окнами.

За ними уже совсем стемнело. День прошёл, оставив после себя множество впечатлений и нечеловеческую усталость.

— О, — сказал Мор Адрианович, вошедший за Диной следом. — Я чувствую запах магии. Погодите-ка, вон там…

Изразцовая печь, маленькая вьюшка, украшенная металлической розеткой… Карабашев сковырнул пару плиток под вьюшкой и достал сложенный вчетверо лист бумаги.

— Вот вам и семейные тайны, Дина Владимировна, — довольно сказал Мор Адрианович, пробегая взглядом по бумаге. — Письмо Арсенина Зине. Не знаю уж, что это вам даст. Он просто прощается с женщиной и говорит…

— О том, что плоды его трудов пропадут, когда его кровь перестанет течь в жилах, — сунувшись через плечо мага, сказала Дина.

— Полагаю, со смертью Стефана, — ухмыльнулся Карабашев. — Если мы правильно поняли Аделаиду Анатольевну.

— Будьте покойны, я сказала то, в чём уверена, — отчеканила Аделаида.

* * *

(Пьер Безруков, 1890 год)

Он устало потёр глаза. Посмотрел на часы: десять вечера. Уже темно, можно выйти из подвала и хоть немного размяться. В голове плескались мутные воды воспоминаний: Пьер, погрузившись в дневники Стефана и записи Карповского, не нашёл особо ценной и новой информации. Зато эти строки пробудили память. Снова и снова Безруков возвращался к пережитым острым моментам прошлого: как он очнулся, убитый и обращённый в вампира, как пришёл к Цыбашеву, как они посетили Арсенина в тюрьме Аврории, как Пьер повстречал Карповского, как его многажды испытывали на прочность… и как умер добрейший наставник Натан Ростиславович.

У дверей дежурил второй секретарь, Панков.

— Устал? — спросил Пьер. — Можешь пока быть свободен. Иди домой, отдохни.

Он поднялся в дом, где всё было перерыто обысками и сидели на диване в гостиной два жандарма. Услышал, как подъехала пролётка, а затем Дина и Карабашев уже желали ему доброго вечера.

— Пьер, — сказала Дина. — Вы можете понять по запаху или вкусу крови — родственники люди или нет?

— А что такое? — встревожился Безруков.

— Можешь? — с нажимом спросил Мор Адрианович.

— Могу.

— Тогда идём. Сейчас мы заедем к Зориным за Ларисой Стефановной, потом в госпиталь. Ну и напутали за шестьдесят каких-то лет — не разберёшь теперь, коснуться даже страшно. Уж лучше быть таким, как я — глотая тьму, не ведая сомнений, не возвращаясь в день вчерашний…

— Да вы почти стихами заговорили, Мор Адрианович, — вымученно улыбнулась Дина.

— Уж будто. Никогда не был склонен писать вирши, а теперь уже поздно начинать. Да и тьма делится со мною уже не так охотно, сколько ни поставляй я ей жизней, она мою уже не так надолго продлевает, как раньше.

— О чём это вы? — спросила Дина.

Карабашев не ответил, только отвернулся к окну.

Пьер посмотрел на неё — девушка сонно хлопала глазами и готова была вот-вот упасть и уснуть.

— Быть может, стоит отложить… — начал он. — Дина слишком устала.

— Нет, друг мой, откладывать уже некуда. Сколько лет прошло — и новой зари я тебе предсказать не могу, — сказал Карабашев. — Или теперь, или никогда. Усталость можно перебороть — отдохнёте после. Сейчас надо ехать. Стефан-то наш Анатолич ещё с утра был слаб и плох, неизвестно, переживёт ли ночь. А если и переживёт, сами знаете, что его ждёт казнь.

— Но мама уже, должно быть, легла спать, — неуверенно сказала Дина.

— Разбудим, невелика потеря. Да и для тебя, друг мой Пьер, ночь лучшее время, чтобы перемещаться. Поехали.

— Поехали, — Пьер подал руку Дине, и она на неё устало оперлась.

В пролётке она и вовсе спала до самого дома своих родителей. Пьер всю дорогу держал её за руку, что, учитывая отсутствие на них обоих перчаток, было довольно интимным жестом. Карабашев тоже подрёмывал, но скорее всего — чтобы не давать ответов на вопросы. Поначалу Безруков их задавал, но вскоре стало ясно, что Мор Адрианович отвечать пока не собирается.

Лариса Стефановна оказалась женщиной миловидной, решительной и лёгкой на подъём. Вопреки предположениям Дины, ни она, ни господин Зорин ещё не собирались ложиться спать. Они уже были извещены о ранении Стефана Анатольевича, но подробностей не знали.

Дина клевала носом, поэтому обо всём рассказали Пьер и Мор Адрианович.

— Запрещённые опыты? С целью заговора? Я всегда знала, что наступит возмездие, но не думала, что отец дойдёт до такого, — сказала Лариса Стефановна. — С трудом укладывается в голове. Думала, он тихий семейный тиран и маг-теоретик, а оказалось… Но как же вы?..

— Он со мной, — сонно сказала Дина. — Мне его надо будет укусить, чтобы всё получилось так, как надо.

— Укусить? — спросил Зорин. — Это теперь такая мода, вместо помолвки?

— Для начала никого кусать не понадобится, а о помолвке ещё и речи нет, — нетерпеливо сказал Карабашев. — Попрошу одеваться, поедем в госпиталь и всё выясним.

В служебной пролётке стало тесновато. Владимир Зорин попросил возницу уступить ему место, и две тонконогие лошадки помчались к госпиталю.

— Мама не могла изменить своему мужу, хоть она и не любила его, — сказала Лариса Стефановна, сидя возле Карабашева и нервно перебирая пальцами кружево на носовом платке. — На Аделаиду Анатольевну я еще пожалуюсь в суд за клевету.

— Простите, что принесли такие вести, — невозмутимо сказал Карабашев. — Только позвольте поинтересоваться: вы какой магии обучались и где своё отслужили?

— У меня как такового дара нет, могу разве что зажечь свет или найти потерянную вещь, — растерялась Лариса. — Училась я посредственно, а служить мне не пришлось. Видите ли, я почти ребёнком вышла по настоянию отца замуж, родила дочь, а потом числилась в запасе. Вот и весь мой магический послужной список! Учителя не прочили мне блестящей карьеры, но…

— Но? — спросил Пьер.

— Если бы мне было дано, если бы позволили развиваться и расти моему дару, я бы служила в