Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир
На поводке, понятное дело, пёс.
Большой. Размером плюс-минус с пони. Судя по поведению очень жизнерадостный, слюнявый такой, пушистый, вислоухий. А ещё трёхголовый. Пёс уставился на меня тремя парами глаз, активно завилял хвостом и проскулил что-то нечленораздельное.
— Добрый вечер, — сказал синьор, оглядываясь вокруг. — У вас ведь можно с собаками? Я правильно всё понял?
— Кхм, — прокашлялся я в кулак и понял, что слово не воробей, табличка не воробей, и вообще ничто кроме воробья не воробей. — Можно. Проходите, присаживайтесь. Наверное…
— Превосходно! — рогатый расплылся в улыбке. — Я уже десяток заведений обошёл, и везде одно и то же. Уважаемый, мы не можем вас обслужить, потому что ваш компаньон… бла-бла-бла… Знаете, как обидно?
— Представляю.
— Ах, да! Позвольте представиться, — синьор вытащил из внутреннего кармана пиджака визитку. — Долоре Сангинетто, торговец лучшими сэндвич-панелями в Венеции.
— Сэндвич… панелями? — я внимательно изучил визитку. — И как идут дела?
— Хреново! — улыбнулся рогатый, наконец-то выбрал столик и присел. Цербер с характерным звуком плюхнулся рядом.
— Артуро Маринари, — тут уж и я решил представиться. — Владелец заведения. Что будете заказывать, синьор Долоре? Только сразу хотел бы вас предупредить о том, что в меню нет грешных душ.
— А вы мне нравитесь! — подмигнул рогатый. — Нет, такого мне не надо. Я бы предпочёл хороший стейк средней прожарки, бокальчик красного вина из Тосканы и порцию картофеля фри. При условии, конечно, что в вашем заведении подают такую гадость.
— Сделаем, — кивнул я и направился на кухню.
По пути вспомнил, что мы отныне «дог фрэндли» и решил, что неплохо было бы принести миску воды компаньону синьора Долоре. Потом ещё разок вспомнил самого компаньона синьора Долоре и понял, что одной миской тут не обойтись. Принёс сразу три.
— А вы внимательный человек, синьор Маринари, — с явным уважением посмотрел на меня рогатый. — Это очень хорошо. Большая редкость в наше время.
— Стараемся.
Едва миски коснулись пола, пёс тут же одновременно сунул все свои три морды в воду. Заработали челюсти и розовые длинные языки, а звук при этом походил на что-то среднее между чавканьем и работой старого прохудившегося насоса.
Бедолага. Так пить хотел. Я аж засмотрелся, а как только пёс прикончил воду, следующим делом сразу же рванул в мою сторону и лизнул прямо в ладонь. Одной головой. Второй головой лизнул вторую ладонь, а третьей, — центральной, — лицо.
— Похоже, вы ему понравились, — усмехнулся рогатый.
— Буду считать это комплиментом, — ответил я и вернулся на кухню.
Заказ был проще некуда, и потому я вернулся к синьору Долоре уже через десять минут. Поставил перед рогатым деревянный лакированный спил с распластанным по нему ти-боном, отдельно тарелочку картошки и бокал. Открыл при нём бутылочку вина, налил и… короче говоря, отработал в обнос и облив, как это называется на банкетах, только для одного-единственного гостя.
— Синьор Маринари, вы волшебник, — тихонько сказал Долоре, попробовав первый кусочек стейка.
— Есть немного, — скромно улыбнулся я.
— Это не просто еда! Это… я даже не знаю, как объяснить. Вкус отличный, этого не отнять, но помимо него есть и ещё что-то. Какое-то тепло, что ли? Какая-то радость? Как будто бы я снова дома, и мне снова пятьсот, и матушка ставит передо мной тарелку с… ай, неважно! — рогатый активно заработал вилкой и ножом. — Очень вкусно!
Выслушивая все эти приятности, я то и дело косился на цербера. Ну… цербер же, верно? Если называть вещи своими именами. Или нет?
— Простите… а какой породы пёсик?
— Да чёрт его знает, — Долоре развёл руками. — Тут, на самом деле, очень долгая и душещипательная история. Но если вы никуда не спешите…
— Куда же я могу спешить? — спросил я, мельком глянув на часы. — До утра совершенно свободно.
— Что ж…
И тут рогатого прорвало. Жестикулируя как истинный итальянец, он рассказал мне про своего брата. Бездарь, дескать, каких мало. Ни карьеры, ни перспектив, ни талантов, ни, — что самое главное, — желания что-то менять в своей жизни. Зато для какого-то мифического статуса, он решил завести себе бойцовскую собаку. Ну и завёл.
— Ещё и Пушком это чудовище назвал. Смешно вроде как. Юмор!
— И что же дальше, синьор Долоре.
— А дальше мой брат уехал из города и оставил мне Пушка на передержку. Сперва собирался отлучиться на неделю. Потом пропал на месяц. Потом внезапно нашёл работу и решил остаться в Российской Империи.
— Во как…
— Да-да-да, вы не поверите. Ему предложили вакансию в… эм-м-м… как же его? — Долоре защёлкал пальцами. — РКН! Не помню, что это такое, но точно помню, что контора как-то связана с пытками. Позвонил, извинился, и сказал что Пушок теперь на мне. И вы себе не представляете, синьор Маринари! — рогатый быстро глотнул вина. — Я уже и забыл с этой мохнатой тварью, как выглядит свободная жизнь! За ним ведь убирать надо, кормить, гулять! А в Венеции… ну вы сами понимаете.
— Понимаю, — кивнул я и перевёл взгляд на Пушка, который как раз чесал себе лапой за ухом. Третьим слева, если уж быть точно. И выглядело это, мягко говоря, ужасающе. Когти-кинжалы высекали из бронированной шерсти искры. — А он, говорите, бойцовский?
— Ой, — Долоре отмахнулся. — Куда там? Добрый кретин. Тупой, как пробка, но при этом жизнерадостный, будто во щенячестве застрял. Ещё и команды запоминать отказывается. Вместо «сидеть» ложится, вместо «лежать» начинает рыть диван.
— Быть может, отдать его специалисту? — предположил я. — Наверняка в городе есть кинологи.
— Никто не возьмётся, синьор Маринари, — улыбнулся Долоре, а потом вдруг застыл и как-то странно на меня посмотрел. — Или… быть может… а вы не хотите забрать Пушка себе? Добряк ведь! Детей любит. И для охраны заведения вполне сгодится! Да, если к вам залезут грабители, то Пушок кинется облизывать их с головы до ног, но грабители-то этого не знают, верно? Так что защита построится на одном лишь внешнем виде этой зверюги…
Я задумался и посмотрел на цербера. А пёс, будто уловив что речь зашла про него, поднял все три головы и уставился на меня в ответ. И снова начал вилять хвостом, причём… кажется, плитку теперь придётся перекладывать.
