Ведьмин капучино и тайна наследства - Елена Михалёва
Витан любил оставаться незаметным. Он мог приходить и уходить по своим делам, ничего не говоря. Спал много, но чутко. Вёл себя как настоящий кот. Бывал ворчлив. Реагировал на появление других сверхъестественных созданий в кофейне и пристально следил за тем, чтобы защитные чары работали надёжно. Леся во всём оказалась его противоположностью. Она была разговорчивой, шумной и деятельной. Что их с Витаном негласно объединяло – так это тяга к чёткому порядку во всём.
Вместе они в несколько дней разобрались с вещами в квартире, навели свой собственный уют и разложили всё по местам. Леся не позволила Дане тратить слишком много на обновки для неё, но зато с удовольствием забрала старую одежду Предславы и теперь увлечённо перешивала её под себя. Совсем ветхие наряды превращались в её умелых руках в пёстрые лоскутки, а лоскутки, как по волшебству, собирались в подушечки и покрывала.
Дана любила свой творческий хаос, который сам собой возникал вокруг неё. К её удивлению, Леся не трогала личные вещи девушки. Зато она быстро обжила отведённую для неё комнату. Здесь на особую полку она поставила свою куколку, которую теперь называла «моя подружка», и наполнила пространство каким-то особым кикиморским уютом. Растения, которые она поливала и с которыми беседовала, охотно ей отвечали тихой взаимной симпатией. Даже фикус Даны зазеленел и пустился в буйный рост. Леся садилась рядом с ним на подоконник, рассказывала о жизни за городом и своей войне с сорняками и колорадскими жуками. Это было такое простое человеческое занятие, что Дане становилось не по себе, что Леся так долго была этого лишена.
Витан поначалу относился к кикиморе с лёгким раздражением. Он шипел, ворчал и за глаза величал её «неумытой лягушкой». Но Леся только посмеивалась. Уважение домового заслужить непросто. Леся нашла к нему свой подход. Через уборку. И делала это так тщательно, так самозабвенно, что даже Витан не мог устоять перед вытертой пылью, намытыми полами и окнами. Такими чистыми, что казалось, будто стёкол нет вовсе. Выяснилось, что они оба ненавидят пылесосы и питают слабость к субботним телепрограммам про ремонт. Не привязаться к кикиморе было невозможно, но Витан, разумеется, сохранял покровительственный подход.
По утрам приходил Теодор и приносил им завтрак. Иногда Дане удавалось застать его и немного поболтать, но чаще всего они пересекались лишь в кухне кофейни.
Леся быстро втянулась в работу в «Мур-мур». К своим обязанностям она приступила с энтузиазмом, но её первый рабочий день обернулся настоящей комедией. Кикимора принимала заказы, но никак не могла запомнить названия напитков.
– Извините. Вы хотите… ну, такой… коричневый? Или вот такой… с пенкой?.. Качупино?
Посетители, привыкшие к профессионализму Ярославы, поначалу недоумевали, но шустрая Леся в своих цветастых платьях была столь искренней и милой, что рассердиться просто невозможно. Она извинялась, краснела, путалась, но её непосредственность обезоруживала. Люди прощали ей всё, и уже спустя неделю постоянный клиент крикнул с порога:
– Леся! Неси качупино! Я опаздываю!
Дана, которая каждую свободную минутку проводила в компании Людмилы и Веселины за одним из столиков, пока те обучали её, улыбалась, наблюдая подобные картины. А Люда однажды заметила:
– Сложно понять, кто больше радуется, она или посетители.
Так пролетели ещё две недели.
Две недели, полные суеты и упорных занятий простейшим ведьмовством, которое давалось не так уж просто.
Пока Людмила объясняла теорию и основы, рассказывала про магических созданий и дошедшие до наших дней способы колдовства, Веселина упорно вдалбливала в голову Даны информацию о травах и отварах. Она приносила в кофейную сушёные пучки и вонючие корешки. Доставала из сумочки пугающие флакончики и требовала, чтобы ученица различала по запаху компоненты. Дана зубрила свойства этих трав так усердно, будто собиралась в сентябре пересдавать ботанику, а не экономику. Она откопала на полках Предславы все её справочники по растениям, а по ночам забегала на кухню к Теодору, чтобы скушать пирожное, полюбоваться на него за работой и как бы невзначай заставить его понюхать какой-нибудь травяной веник, состав которого Веселина требовала разобрать к утру. Вампир, обладавший идеальным обонянием и отменными знаниями (а ещё поразительным чувством такта), со всей деликатностью помогал Дане разобраться. И даже не смеялся, когда поначалу она путала всё на свете, включая петрушку и кинзу.
– Ведьма должна знать травы, – твердила Веселина. – Каждое растение имеет свою силу. Каждое наделено энергией земли. И даже отдельные части одного и того же побега могут иметь разные свойства. Корень способен спасти жизнь, в то время как одна ягода – убить.
– Я понимаю, – вздыхала Дана. – Но это сложно…
– Просто ты совсем не стараешься. – Веселина осуждающе поджимала губы. – Посмотри на Яру. Она обучилась травничеству и зельям, ещё когда была подростком. Неужели ты глупее тринадцатилетней девочки?
– Нет, но…
– Но ленивее. Иди и учи, Богдана.
Спорить с Веселиной было невозможно. Она порой становилась совершенно невыносимой. Благо, раз или два в неделю уезжала по очередному делу. Тогда Дане помогала Ярослава. Несмотря на их непростые отношения, ведьма-бариста была куда терпеливее Старицы их шабаша.
Дана пыталась. Она смешивала травы, варила свои первые зелья в квартире, но всё шло не так. Жидкое становилось склизким. Густое растекалось. А источающее приятный аромат бурлило зловонными пузырями. Витан, который терпел все её эксперименты, порой не выдерживал и пропадал на пару часов, пока кухня проветривалась.
– Это ничего, – успокаивала её Леся. – Ты научишься. Даже злющая баба Зина научилась.
– Ты должна расслабиться, – советовала Людмила. – Магия любит спокойствие и веру в себя.
Дана верила, но ведьмовская сила не всегда её слушалась, оставаясь чем-то диким и недостижимым. Она пыталась гадать на картах, но все предсказания казались ей расплывчатыми и общими. Она старалась практиковать мелкую бытовую магию, но вместо того, чтобы зажечь свечу, гасила все остальные.
Но сдаваться Дана и не собиралась. Тётя Предслава в последние минуты жизни верила в неё. Подвести покойную тётушку было нельзя.
Менее чем за месяц «Мур-мур» превратился в её дом, а его обитатели – в её новую большую семью, пёструю и необычную. Она привыкла к вечерним посетителям, половина из которых не были людьми, узнала их имена и приветливо встречала.
Но беспокойство не исчезло. Дана так и не решилась позвонить отцу и сказать ему правду. Все телефонные разговоры с семьёй были краткими и отрывистыми. Стоило маме или папе начать спрашивать о кафе и её делах, как она меняла тему на их работу, погоду или обсуждение знакомых в Иркутске. Будто трусила.
А ещё Дана совсем забросила
