Как укусить вампира - Лена Тулинова

— Что это у вас? — спросил посыльный, с подозрением глядя на клочок бумаги, и Зорина тут же спрятала визитную карточку в карман.

— Так, ничего, — сказала она в надежде, что через кусок бумаги её услышит Карабашев. — Так мы приехали к дедушке? Скажите, я хорошо выгляжу? Волосы не растрепались?

— Всё в порядке, — ответил посыльный, хотя где уж там.

Такой неряхи, очевидно, не видели даже среди торговок в рыбных рядах.

— Не люблю этот особняк, — щебетала Дина. — Торопцево — такая ужасная окраина, почему нельзя было купить дом в центре? И это ужасное название: Найдёновский дом… Не находите, что звучит по-сиротски?

— Выходите уже, — сказал посыльный. — Дина Владимировна, неужели вы не хотите встретиться с вашим дедушкой?

— А зачем? Я уже видела деда Стефана в этом году, — ответила девушка вполне искренне.

— Вы хотите встретиться с ним, — настойчиво сказал посыльный.

Пришлось выходить из коляски, пока, чего доброго, не вынесли силой. Впрочем, Дина сомневалась, что у этого молодого человека хватило бы силёшек. Но он мог позвать на помощь, да и потом, не хотелось некрасивых сцен, даже на окраине, посреди пустой улицы.

Попадать в газеты чаще двух раз в год со всяческими скандалами не очень хорошо сказывается на репутации.

* * *

Первым, кого Дина увидела в прохладной и пахнущей старьём гостиной Найдёновского дома, был вовсе не дедушка и даже не его верный камердинер Яков. Это был Одинцов, и он стремительно что-то строчил, стоя у окна и положив бумагу на подоконник. При звуках Дининых шагов он как-то съёжился и неловко обернулся, но, увидев девушку, тут же распрямил плечи, поднял голову, надел на лицо приличествующее случаю выражение.

— Дина Владимировна, рад, что вы приехали, — сказал так мягко, словно хотел укрыть своим голосом от всех бед.

Вот только Дина ему не верила. Ни выражению лица, ни голосу. Тёмно-серые глаза мужчины казались какими-то стеклянными, губы никак не желали растягиваться в улыбку. Одинцов был напряжён, насторожен, возможно даже, кем-то подавлен и запуган.

— Не могу сказать, что, в свою очередь, очень рада видеть вас, Кирилл Сергеевич, тем более здесь, — осторожно сказала она. — Думала, вы заняты расследованием смерти Майского.

— Именно этим и занимаюсь, — ничуть не стушевался Одинцов: говорил он, однако, вполне бойко. — Дина Владимировна, мне кажется, мы сразу отсюда можем поехать к вашим родителям.

— Зачем?

— Вы так прямолинейно спрашиваете, словно стреляете, — сказал Одинцов.

Ему не шли попытки флиртовать, уж лучше и сам бы стрелял.

— Чтобы просить благословения, — ответил от входа в гостиную отнюдь не Кирилл Сергеевич, а дедушка Стефан. — Времени у нас не так уж много. Ты закончил гороскоп моей внучки, Астралис?

— Астралис? — спросила Дина. — Гороскоп?

— Я закончил, мой Звёздный Зодчий, — кротко сказал Кирилл Сергеевич.

Дина переводила взгляд с одного на другого.

У неё возникло ощущение, что просто так ей отсюда, из этого дома, уже не выйти. Но в кармане мундира вдруг что-то ощутимо дрогнуло, правому боку стало тепло. Девушка подавила желание коснуться визитной карточки с непростыми буквами, а вместо этого подошла к Стефану, сделала книксен и спросила:

— Вы хотели видеть меня, дедушка? Но почему было просто не прислать за мной кучера?

Старик пожал ей руку обеими своими, да так крепко, словно Дина была мужчиной. Сквозь тонкие перчатки она ощутила холод. Кажется, даже у вампира не было столь холодных рук.

Стефан был худощав и моложав. Русые с густой сединой длинные волосы, расчёсанные на прямой пробор, полускрывали крупные уши, светлая кожа почти без морщин гладко обтягивала выступающие скулы и длинный тонкий нос. Не было бы преувеличением сказать, что Стефан Анатольевич походил на белую крысу. Разве что глаза были не красные, а светло-карие, ясные. И быстрые, как два стрижа.

Мать Дины была не в него — полная, с плавными движениями, со светлой толстой косой. В ней словно поселился весь солнечный летний свет из деревеньки Лосино, где прошло её детство и куда Дину раньше возили на дачу. Стефан выдал Ларису замуж совсем девочкой, и в семнадцать она родила Дину. Но после тяжело заболела и после уж не могла выносить ни одного ребёнка. И почему-то во всём винила деда. Никогда не рассказывала Лариса, в чём состоит его вина, просто старалась не общаться с ним. Тем не менее, девушка видела, что между матерью и отцом всё сложилось достаточно хорошо.

А вот бабушку Стеллу Дина и вовсе не помнила, только видела в кабинете деда небольшой, писанный маслом портрет. Чудо как хороша была бабушка, настоящая русская дворянка. Дед же про неё говорил как-то странно: звёзды не обманывают, а вот она — обманула.

— Ты можешь пока быть свободен, Астралис, — кивнул Одинцову Стефан Анатольевич. — Хотя нет, отправляйся к Тугаринову и расскажи про расследование, как мы договаривались. А ты, Диночка, не беспокойся, никто тебя насильно замуж не тянет. Ты сама пойдёшь.

— Да как же не тянет, дедушка, если ты уже говоришь о том, чтобы прямо отсюда к отцу ехать? — не стала сдерживаться Дина. — Простите ещё раз, Кирилл Сергеевич, но ведь я вам ясно дала понять…

Кирилл Сергеевич только повернул в её сторону голову и пожал плечами. У него снова был этот странный и жуткий стеклянный взгляд.

— Не хочешь ли чего, Диночка? Может быть, чаю подать? Ты, я вижу, ночь не спала, всё с нечистью воевала, так, может, велеть горничной сделать тебе ванну? — спросил старик как ни в чём не бывало. — В прошлый раз твоя служанка забрала не все вещи, так что сможешь помыться, а после и переодеться.

Дина так и вспыхнула.

— Дедушка, как можно говорить такие вещи! — ахнула она. — При постороннем!

И действительно, даже Одинцов как будто смутился, во всяком случае, отвёл глаза и поджал губы. Но Стефана, как выяснилось, нельзя было таким пронять.

— Он твой будущий муж, чего стесняться,