Как укусить вампира - Лена Тулинова

— Я немедленно ухожу, — процедила сквозь зубы Дина, но, к её изумлению, не смогла даже сдвинуться с места.

Даже посмотрела на ноги и вокруг: что могло так сковать её? Обычно магия чувствовалась кожей, всем нутром, да и потом: не видела Дина, чтобы дед как-то колдовал. Не шептал заклинаний, не делал сосредоточенного лица и пропавшего взгляда, не творил магических пассов. Или, как заведено у инквизиторов, не действовал при помощи специальных печатей, от которых серебряная вязь магии опутывала указанный предмет или же человека…

Нет, ничего такого не было. Но пол под ногами весь оказался испещрён какими-то кругами, пентаграммами, надписями — они переплетались, накладывались друг на друга, кое-где даже походили на нарисованные мелом круговые классики, по которым скачут маленькие девочки после уроков в гимназии…

И один из таких кругов как раз был описан вокруг Дины. Он не светился. Багровый контур словно обугливался по краям. Слегка пахнуло дымом — или это впечатлительной девушке так показалось?

— Женщины, — сказал дедушка. — Вот кому стоило навеки отказать в праве пользоваться магией. Подходящие одарённые магически особи должны разве что участвовать в воспроизведении волшебного рода, но чтобы самостоятельно работать? Служить государству? Нонсенс.

— При чём тут, — сжимая кулаки в бессильном гневе, начала Дина, но её не слушали.

— Разве мужчина-маг станет падать в обморок, если упомянуть вслух проведённую им без сна ночь или предложить ему помыться? — спросил Стефан насмешливо.

— Но вы предположили, что я делаю в патрулях… Всякое, — прерывающимся голосом сказала Дина.

— И тут ни один мужчина не станет краснеть и плакать, даже если он не маг, — махнул рукой дедушка.

— Зато женщина-маг может вызвать мужчину на поединок, — зарычала девушка.

Кончики её пальцев словно раскалились, пол под ногами начал потрескивать, да и дымом запахло уже не слегка, а весьма отчётливо. Багровые контуры принялись распадаться, и Дина смогла шагнуть навстречу деду.

— Поединок? — усмехнулся Стефан. — Хочешь, чтобы я тебя застрелил или, быть может, полностью подчинил, сделав куклой на ниточках?

— Никогда я не слышала от вас, дедушка, ничего подобного, и надеюсь не услышать впредь. Мне уже даже неинтересно, для чего вы заманили меня к себе и собираетесь сделать пешку!

— Постойте, Дина Владимировна, — Одинцов подошёл к ней, встал рядом и посмотрел на Стефана. — Вы, Стефан Анатольевич, не сердитесь, умоляю, но попрошу вас не провоцировать вашу внучку на открытый конфликт. Предлагаю всем принести друг другу извинения и сесть за стол переговоров. Дина Владимировна, вы в этой игре отнюдь не пешка.

— В игре? — взвилась Дина. — Я не желаю никаких игр! Я хочу лишь честно отслужить своё отечеству и выйти замуж — да, замуж, но за человека, которого сама выберу и полюблю. И кстати сказать, дедушка, мой отец меня поддержит и не станет гнать замуж. А у вас даже прав на это нет!

Ух, в какой она была ярости! Но следующие слова деда заставили замереть, и только внутри что-то почернело и скорчилось от ненависти. Может быть, это было сердце, а может, что-то никакими науками не объяснённое.

— Не заставляй меня жертвовать ещё и твоим отцом, — медленно и тихо сказал дед.

Будь при Дине её «Забава», она бы точно выстрелила прямо ему в лицо. Но оружие осталось в сумке, которую при входе забрала горничная вместе с фуражкой.

— Ты пойдёшь сейчас в свою комнату и тихо там посидишь, пока не успокоишься. После обеда я разрешу тебе выйти, — не отрывая бесцветного взгляда от её глаз, тихо сказал Стефан. — Ты мне нужна. К сожалению, твоя бабушка обманула меня. И твоя мать, и ты — результат этого обмана. Но придётся играть с теми картами, которые дала судьба…

Дина хотела что-то сказать, но не сумела. Жуткий взор деда не отпускал и заставлял цепенеть. Похоже, он её гипнотизировал, и девушка тайком прикусила язык. Дёрнулась от боли и почувствовала вкус крови — совсем слабый, потому что всерьёз навредить себе было очень уж сложно. Но и эта пустячная боль отрезвила её.

Вот и выпала ей возможность — сначала подумать, а потом делать. Раньше всё было просто, стреляй либо дерись, и будь что будет. Теперь же враг был сложный, да ещё — родной дед в придачу. И пока даже непонятно, сможет ли сюда прибыть подмога в лице Карабашева, да и что он сможет сделать? Но вот если действовать с умом, можно не только выбраться.

Можно выведать кое-какие тайны. Вероятно, прояснить подробности гибели Майского и покушения на Тугарина. Возможно, даже предотвратить какой-то заговор. Мор Адрианович ведь говорил про попытки чуть ли не переворота, про то, что есть силы, которые желают прервать перерождение императора. Правда, тогда Дину занимали другие мысли, о Пьере.

Да, и вполне вероятно, будет ещё шанс что-то узнать о неправильном вампире.

А ещё под тяжёлым взглядом Стефана Дине стало немного понятно про Одинцова. Заморочили ему голову, а в некоторых случаях, вероятно, он действовал именно под гипнозом. Вспомнился его странный взгляд, когда Дина встретила сослуживца в переулке возле ломбарда. И ещё когда он делал свои неуклюжие предложения.

«Очевидно, что он адепт, Астралис — это его прозвище в их секте, в обществе Астрологов и Алхимиков, — лихорадочно думала Дина, стоя под прицелом гипнотизирующих её глаз. — Но он на низшей ступени. Ему не до конца доверяют. И зачем-то им надо, чтобы я за него вышла. Но почему в таком случае дед просто сам не сказал Одинцову, в котором часу я родилась, почему Одинцов сам выведывал это время? Скорее всего, из-за бабушки. Стелла „обманула“… И ведь дедушка сказал: не заставляй жертвовать и отцом тоже. О Господи, помоги, подскажи, что делать?»

Но ни господь Бог, ни кто иной помочь сейчас, очевидно, не мог. Дина сглотнула слюну пополам с кровью, задела ранкой о зубы, чтобы не поддаваться гипнозу, и сказала, притворяясь покорной жертвой:

— Хорошо, дедушка. Разрешите пойти сначала принять ванну?

— Я прикажу горничной проводить тебя. Переоденься, успокойся, и затем я дам тебе все инструкции, как действовать, — сказал Стефан. — А теперь ты, Астралис. Иди отправь Безрукову его гороскоп. Если получится привлечь его без лишних хлопот, это будет нам на руку. Он придёт. И для него