Зло - Виктория Э. Шваб

Пятнадцать пар глаз метались между Эли и профессором Лайном: молчание затягивалось, становясь неловким. Эли был не из тех студентов, кто предлагает что-то в шутку или в качестве проверки. Но и серьезно принять его слова было невозможно!

– Боюсь, вам придется объяснить подробнее, – медленно проговорил Лайн.

Эли продолжал безмятежно улыбаться.

– Аргументы в пользу теоретической возможности существования ЭкстраОрдинарности на основе законов биологии, химии и психологии.

Профессор Лайн склонил голову набок и выпятил подбородок, но сказал только:

– Осторожнее, мистер Кардейл. Как я и предупреждал, за одну только амбициозность баллы начисляться не будут. Надеюсь, вы не собираетесь выставить мой предмет на осмеяние.

– Это надо понимать как «да»? – уточнил Эли.

Прозвенел звонок.

Чей-то стул скрежетнул по полу, но никто не встал.

– Хорошо, – сказал профессор Лайн.

Улыбка Эли стала шире.

«Хорошо?» – подумал Виктор.

Оценив лица всех остальных студентов, он прочел на них самые разные чувства, от любопытства до изумления и зависти. Это же шутка! Иначе и быть не может. Тем не менее профессор Лайн выпрямился, возвращаясь к своей привычной бесстрастности.

– Вперед, студенты, – сказал он. – Осуществляйте прорывы.

В аудитории стало шумно. Стулья оттаскивались, столы сталкивались с места, рюкзаки и сумки забрасывались на плечи… Группа волной выплеснулась в коридор, захватив с собой Виктора. Он оглянулся, ища взглядом Эли, – и обнаружил, что тот задержался в классе и о чем-то негромко и увлеченно говорит с профессором Лайном. На мгновение неизменное спокойствие друга исчезло и глаза его сверкнули, наполнились жадным блеском. Однако к тому моменту, когда он освободился и подошел к Виктору в коридоре, все исчезло, скрылось за обычной улыбкой.

– Что это за чертовщина? – вопросил Виктор. – Я понимаю, что сейчас исследование не особо важно, но все-таки – это что, какая-то шутка?

Эли пожал плечами, но продолжить разговор не получилось: телефон у него в кармане разразился мелодией электро-рока. Виктор привалился к стене, ожидая, пока Эли ответит.

– Привет, Анджи. Ага, уже идем.

Он отключился, не дожидаясь ответа.

– Нас вызывают. – Эли забросил руку Виктору на плечо. – Моя прекрасная дама проголодалась. Не смею заставлять ее ждать.

III

Прошлой ночью

Кладбище Мерита

У Сидни от лопаты заболели руки, но впервые за этот год ей не было холодно. Щеки пылали, под пальто все тело покрылось потом, и она ощущала себя живой. С точки зрения Сидни, это было единственным плюсом выкапывания трупа.

– А нельзя сделать что-то другое? – спросила она, наваливаясь на лопату.

Она знала, что Виктор ответит, чувствовала, как у него кончается терпение, но все равно не могла не спросить, ведь спрашивать – это разговаривать, а разговор был единственным способом отвлечься от мысли, что она стоит над трупом и раскапывает его вместо того, чтобы закапывать.

– Надо отправить послание, – ответил Виктор, не переставая копать.

– Тогда мы могли бы отправить какое-то другое послание, – проворчала она себе под нос.

– Это надо сделать, Сид, – сказал он, наконец посмотрев на нее. – Так что постарайся думать о чем-то приятном.

Сидни вздохнула и принялась копать дальше. Еще через несколько взмахов лопатой она снова прервалась. Задавать вопрос было почти страшно.

– Виктор, а о чем думаешь ты?

Он сверкнул опасной улыбкой:

– Думаю о том, какая сегодня чудесная ночь.

Оба знали: это ложь, но Сидни решила, что лучше правды не добиваться.

Виктор думал не о погоде.

Благодаря плащу он почти не ощущал холода. Он был занят тем, что представлял себе, какое лицо будет у Эли, когда тот получит это послание. Пытался представить потрясение, ярость – и примешивающийся ко всем остальным чувствам страх. Страх, ибо это послание может говорить только об одном.

Виктор выбрался. Виктор свободен.

И Виктор найдет Эли, как и обещал.

Он с удовольствием вонзил лопату в землю.

IV

Десять лет назад

Локлендский университет

– Ты и правда не скажешь, что это такое было? – спросил Виктор, заходя следом за Эли в массивные двустворчатые двери Международного обеденного зала Локленда, который обычно сокращали до МОЗЛ.

Эли не ответил, высматривая в зале Анджи.

Виктор считал, что это заведение похоже на тематический парк: повседневность столовой прятали за пластмассовыми и штукатурными фасадами, которые не сочетались друг с другом ни по стилю, ни по масштабу. По краям громадного пространства со столиками располагалось одиннадцать кафе, каждое зазывало посетителей разными меню, шрифтами и оформлением. У входа находилось бистро с низенькой оградкой для очереди. Рядом лилась итальянская музыка, а за стойкой зияли несколько духовок для пиццы. Напротив, в ярких, сочных цветах бумажных фонариков, теснились тайский, китайский и суши-ресторанчики, выглядевшие ярко, броско и заманчиво. По соседству с ними располагались бургерная, стойка с запеченным мясом, буфет с десертами, салат-бар, прилавок со смузи и обычное кафе.

Анджи Найт сидела неподалеку от итальянской стойки, наматывая спагетти на вилку и уткнувшись в книгу, придавленную подносом. Она то и дело смахивала лезущие в глаза кудряшки. При виде ее Виктор ощутил легкую дрожь – вуайеристское удовольствие от того, что заметил кого-то раньше, чем заметили тебя, от того, что можно просто понаблюдать. Однако это длилось недолго: Эли тоже увидел Анджи и, не говоря ни слова, поймал ее взгляд. Виктору они напоминали магниты – каждый со своим притяжением. Оба демонстрировали это ежедневно на занятиях и на территории университета. Люди неизменно собирались вокруг них, а уж когда они оказывались рядом друг с другом… Да уж. Руки Анджи моментально ложились Эли на плечи, а ее безупречные губы прижимались к его губам.

Виктор отвел взгляд, предоставляя им минуту уединения, что было нелепо… если учесть, что их публичная встреча была очень… публичной. Одна из преподавательниц, сидевшая через несколько столиков, посмотрела на них поверх газеты и выгнула бровь, а потом с громким шуршанием перевернула страницу. Спустя какое-то время Эли с Анджи сумели разлепиться, и она приветствовала Виктора быстрым объятием – жестом простым и искренним, очень теплым, но без всякого жара.

И его это устраивало. Виктор не был влюблен в Анджи Найт. Она ему не принадлежала. Хотя это он первым с ней познакомился, хотя это он когда-то стал для нее магнитом, и она подошла к нему в МОЗЛе в ту первую неделю занятий на первом курсе, и они выбрали смузи, потому что (несмотря на сентябрь)