Мантия вампира - Сапир А. Инглард
Его внезапное спокойствие насторожило меня. Это было не то, что я видела в зимнем саду, не его настоящее «я». Не знаю, что творится у него в голове. Это пугало и манило.
– Он домогался ее, – тихо произнесла я. – Он заслужил наказание.
– И получит его, – согласился Рагнор, и мои брови взметнулись вверх. Он обхватил мою руку большой теплой ладонью, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. – Но это не твоя задача.
Пока я молча смотрела на него, он медленно убрал мои руки с Брайса. Инстинкты велели сопротивляться, но его взгляд был непреклонен, лицо спокойно, а прикосновение – удивительно мягким. Я сдалась.
Логан поднял Брайса, бросил на нас презрительный взгляд и повел потерпевшего в переднюю часть автобуса. Я поняла – все смотрят на нас. Эйб не останавливал автобус, но тихая музыка замолкла.
Рагнор взял меня за руку, поднял, а потом отпустил.
– Пойдем со мной, – прошептал он, и я последовала за ним в заднюю часть, подальше от всех. Он уселся рядом и уставился вперед, на зевак.
– Шоу окончено, – пробурчал он так, чтобы все услышали.
Одноклассники быстро разошлись. Эйб снова включил музыку, разговоры ожили, будто ничего не случилось.
Я повернулась к Рагнору и заметила, как он с трудом сдерживает улыбку.
– Спасибо, – прошептала я.
Он улыбнулся чуть шире, но ответил:
– Просто ты делаешь то, что должна.
Глава 18
Дом Лиги Аталона был совсем не таким скрытным, как убежище Лиги Рэйна. Вход в подземный комплекс находился прямо в небоскребе, посреди самого центра Рочестера.
К тому времени, как мы прибыли, было уже три часа ночи и район спал. Эйб и Логан повели нас через боковой вход здания, и мы спустились на этаж ниже по лестнице. Рагнор прикрывал тыл и выглядел настороженнее обычного. Рядом с ним шагал Брайс – бледный, встревоженный, и всем было понятно почему: Рагнор держал его близко, а это означало только одно.
Нас ждал большой шикарный лифт, который опустил нас почти на полмили под землю. Когда двери открылись, мы наконец оказались в самом комплексе.
Отличий между Рэйном и Аталоном было немного. Архитектурный стиль тот же – арки, эскалаторы, ведущие куда угодно. Но цвета отличались: комплекс Рэйна был выдержан в спокойных нейтральных тонах – мрамор черный, белый, бежевый, кое-где вставки из дерева. Здесь же все пылало – все оттенки красного, будто мы попали внутрь кровавой клетки.
В холле нас встречала приветственная комиссия – трое мужчин. Двое были близнецами: с кудрявыми черными волосами и слегка косыми глазами. Между ними стоял человек, словно сошедший со страниц старых романов и кинофильмов про вампиров: фарфоровая кожа, четко очерченная правильная челюсть, платиново-белые волосы и бездонные черные глаза. Он был почти того же роста, что и Рагнор, но стройнее.
Первое впечатление от него – неприятное. Что-то в его взгляде было не так, но трудно было понять, что именно, потому что, как и Рагнор, он тщательно скрывал свои чувства.
Рагнор вышел из нашей группы и направился к этому мужчине. Тот протянул руку, Рэйн пожал ее, а затем повернулся к нам.
– Это Повелитель Орион Аталон, – представил главаря он. – Обращайтесь к нему Повелитель Аталон.
Улыбка вампира была леденящей.
– Рад видеть вас, юные птенцы. – Его голос звучал мягко и мелодично, что резко контрастировало с его холодной змеино-отрезвляющей внешностью. – Позвольте показать вам наш дом.
Он щелкнул пальцами, и близнецы двинулись к Эйбу и Логану, которые повели нас к эскалатору, ведущему вниз. Мы последовали за ними, и большой части моих одноклассников было очень любопытно, как и мне.
Аталон задержался позади вместе с Рагнором, тихо разговаривая. Я сбавила шаг, стараясь оказаться достаточно близко, чтобы попытаться подслушать, о чем они шепчутся.
Но разговор был слишком приглушен, даже собаки бы не услышали. Я различала лишь тихий гул, непонятный и бессмысленный.
– Наша первая остановка – гордость Лиги Аталона, – объявил один из близнецов, когда мы остановились у величественных двустворчатых дверей. – У нас много художников, и простых, и Одаренных. Мы верим в поддержку талантов, поэтому еще в XIX веке построили Галерею Аталона.
Другой близнец распахнул двери, и перед нами предстала просторная светлая комната. Стены – светло-красные, украшенные портретами и картинами, вокруг стояли безупречные скульптуры. В центре располагался массивный столб, на котором показывали видеоарт: анимация, демонстрирующая эволюцию колонн в архитектуре – начиная с греческих стилей, ионического, дорического и коринфского ордеров.
Завораживающе и по-настоящему интересно. Я немного изучала греческую архитектуру на одном из курсов по искусству, и видеть это вживую – просто захватывало дух.
Не заметила, как мои ноги сами привели меня к столбу, и я стояла, разглядывая плавные движения ребер на экране. Слабым эхом услышала голос Эйба, который говорил, что у нас есть полчаса на осмотр, но мне было все равно – я была полностью поглощена зрелищем.
В другой жизни я могла бы стать куратором искусства. Возможно, даже архитектором, – хотя в это мне было трудно поверить. Но я могла бы попытаться. Если бы у меня была нормальная жизнь.
Но в этой жизни, до того как я стала вампиром, такие мысли были лишь мечтами. А мечтам нет места в реальности, и я давила их, прежде чем они успевали укорениться.
Глядя на колонну, затем перемещаясь к картинам – портретам, пейзажам и прочему великолепию, – я почувствовала тяжелую меланхолию по тому, что могло быть.
Я остановилась у одной картины, которая особенно привлекла мое внимание. На ней была женщина, изображенная со спины, ее огненно-рыжие волосы развевались волнами, а сама она стояла в саду, напоминающем Рай – как его рисуют классические художники.
Картина была довольно простой, но что-то в ней влекло меня. Чем дольше я смотрела, тем яснее понимала что. Женщина была изображена в движении – не застывшая, а словно пойманная в кадре старой кинопленки, на пике действия.
И пейзаж вокруг нее тоже казался живым: водопад медленно струился вниз, облака в закатном небе меняли цвета – солнце еще опускалось, его лучи играли на поверхности.
– Прекрасно, не правда ли?
Я обернулась и увидела Повелителя Аталона рядом, его задумчивый взгляд устремился на картину. Я снова взглянула на полотно и заметила внизу справа инициалы «О. А.».
– Это вы ее написали? – спросила я, предполагая, что это его подпись.
Уголки его губ дернулись.
– Да, – ответил он, но без гордости, скорее с легкой грустью. – Это первое творение, которое я создал,
