Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир
— Почему?
— Потому что за этой стойкой пил абсент тридцать второй дож Винченцо Морозини! И заведение это когда-то было известно на всю Венецию!
— О как…
— А вон тот стол, — продолжил дон. — Это вещица из мастерской самого Гаудини. Его делали специально для свадьбы пятнадцатого дожа с византийской принцессой. Правда, свадьба не состоялась… принцесса сбежала с гондольером за день до свадьбы. А вон та люстра!
— Та-а-ак, — кивнул я.
— Когда-то она принадлежала купеческому роду Контарини.
— А зеркало? — я указал на старинное зеркало в тяжёлой резной раме.
— А зеркало — это зеркало, — ответил дон, чуть расстроился и поспешил добавить: — Но ему всё равно триста лет!
— Сколько⁈
— Триста!
Поскольку разговор шёл на итальянском, слово «trecento» никак не рифмовалось с «trattorista», и искушения не было. А даже если бы рифмовалось — уважение ведь! Думаю, если я бы я предложил дону взять и…
Ладно, не суть. Суть в том, что я оглянулся и понял, что каждый предмет в зале имел свою историю. Каждый стул, каждая лампа, каждая… мелочь! Всё было пропитано духом старой Венеции. Не музейным, а живым, настоящим, дышащим.
— Идеально, — я наконец-то подобрал правильное слово. — Спасибо, дон. Спасибо вам всем…
Завтрак я провёл в трудах праведных и размышлениях о том, как же здорово всё складывается — новый зал, новое открытие, новая движуха. Однако потом до Джулии в полной мере дошёл смысл моих вчерашних слов.
— Артуро, это безумие! — кричала девушка. — Нельзя так быстро делать открытие! К нему нужно подготовиться! Хотя бы полгода!
— Да к чему тут готовиться-то? — спросил я, не отрываясь от фигурной нарезки овощей. — Тем более полгода, — схватив помидорку, я примерно за десять незамысловатых движений сделал из неё лебедя и протянул Джулии. — Это тебе. Га-га-га. Или… стоп… это гусь «га-га-га». А как лебеди кричат?
— Это не смешно, Артуро!
— Открытие сегодня, — твёрдо сказал я. — И всё.
— Это катастрофа! — девушка схватилась за голову. — Это полнейшая катастрофа, Артуро!
— Нет никакой катастрофы. И я предлагаю тебе лично в этом убедиться. Пойдём, посмотрим зал…
— Нет! — Джулия замахала руками, отступая от меня к двери, как от прокажённого. — Ты что⁈ Это же новое место! В Венеции есть традиции, и их нужно придерживаться, ты разве не знал⁈
— И что за традиция?
— Если кто-то открывает второй зал ресторана, то этот зал нельзя видеть никому, кроме владельца! Зайти в него можно только после того, как в нём побывает первый гость!
— А домовой считается первым гостем?
— Нет! Это должен быть человек! Живой, настоящий!
— Ага, — кивнул я. — Откуда такие познания?
— Не знаю! — кареглазка аж покраснела. — В книге ничего не написано насчёт домовых! Поэтому будем считать, что первым человеком должен быть гость!
— Ладно, — вздохнул я. — Как скажешь.
Джулия выбежала из кухни, а я снова взялся за нож и принялся вспоминать — а как же на самом деле кричат лебеди? Вроде бы вспомнил, но понял, что транскриптировать этот звук в буквы категорически невозможно. Это ведь… как будто старинный велосипедный клаксон, только по какой-то причине хлебнувший воды.
— Артуро! — вернулась через полчаса кареглазка. Бледная, пучеглазая, и с телефоном в руке. — Артуро, это трагедия! Я обзвонила всех, ты слышишь⁈ Всех! И все удивлены тем, насколько глупо ты поступаешь!
Вместо ответа я попытался изобразить лебединый крик. И как по мне, получилось достойно. Научиться ещё фырчать как бобёр, и можно на конкурс талантов идти.
— Совсем дурак⁈ Артуро! Все тебя очень любят! У тебя наработанная репутация, это да! Но как же так⁈ Только что закончил ремонт и сразу открытие⁈ Даже бабушка сказала, что, быть может, нужно подождать пару месяцев и подготовиться⁈
Кареглазка начала ходить по кухне туда-сюда, заламывая руки.
— Почти все сомневаются, что у тебя получится что-то толковое. Конечно, люди придут, чтобы тебя поддержать, но всё равно… месту надо придать душу, Артуро! А что можно за день ремонта? Какую душу ты туда вселишь⁈
— Увидим, — улыбнулся я. — Сегодня вечером мы всё увидим.
Казалось бы, в ожидании чего-то хорошего время должно тянуться, но у меня сегодняшний день буквально пролетел мимо. Офисный рабочий день закончился, начало вечереть, от каналов потянуло приятным холодком, и фонари зажглись как будто бы заранее.
«Марина» была забита под завязку. Все столики в основном зале заняты, летник переполнен, и даже барная стойка Конана оккупирована теми, кому не хватило мест. Но главное действо, конечно же, происходило у дверей нового зала.
Толпа! Человек, не соврать, сто. Люди переговаривались меж собой, спорили, сомневались. Я то и дело слышал обрывки фраз: «слишком быстро», «не может быть», «он сошёл с ума» и всякое такое.
Один мужчина в сером костюме, с брюшком и усталым лицом бубнил громче всех:
— Да зачем мы сюда вообще пришли? Пойдём в основной зал, там и поедим. Зачем мы вообще здесь стоим, а?
— Нет! — твёрдо заявила его спутница. — Никуда мы не пойдём! Я хочу увидеть всё собственными глазами! Я верю в Маринари!
— Но…
— Не только еда должна решать! — отрезала женщина. — Должно решать место! Атмосфера! Душа! А Маринари умеет создавать всё это, я знаю!
Что ж…
— Синьоры и синьорины! — крикнул я, подходя к закрытой двери. — Благодарю вас за то, что пришли!
Толпа затихла. И даже мужчина в сером костюме замолчал, пускай и рожу состроил такую, что… ай, неважно!
— Я знаю, что многие из вас сомневаются! — продолжил я. — Я знаю, что открывать зал через день после окончания ремонта это безумие! И я знаю, о чём говорят традиции! Но я так же знаю, что Венеция — это город, который живёт здесь и сейчас! Город, который меняется каждый день, но при этом остаётся вечным!
Тут я сделал паузу, собираясь с мыслями.
— Я строил этот зал не для галочки! Не для того,
